— Инга, вы можете мне помочь?
Вопрос явно заинтересовал рубежницу. Она села обратно, отпив налитый чай. Я к чашке даже не притронулся. Рубежница всем своим видом показала, что готова внимательно меня слушать.
— Мне нужно убить лешачиху.
— Зачем?
Я нехотя рассказал все: про отдых Тихомировых на природе, подменыша и доводы беса. Что интересно, Инга кивала, явно со всем соглашаясь.
— Нет, Матвей, помогать я тебе не буду.
— Но ведь мы вроде как миренцы.
— Замиренники, — кивнула Инга. — Все так. Ты не желаешь зла мне, я тебе.
Но никто не говорил, что мы друзья и будем делать друг за друга грязную работу. Нечисть в своем праве. Чужане выбрались на землю лешачихи, и та отвела душу. Так, к сожалению, часто бывает.
— Но ведь ребенок…
— Каждый день кто-нибудь умирает, — равнодушно пожала плечами Инга. — Ты просто мало живешь, еще не привык к этому. Хочешь убить лешачиху — ты тоже в своем праве. Ты рубежник, она — нечисть. После можно сказать, что эти люди тебе близки, а она их обидела. Нечисть всегда либо служат нам, либо старается не путаться под ногами.
Только учти тот факт, что ты еще слаб. И едва ли одолеешь ее в открытом противостоянии.
Теперь она поднялась, погладила меня по плечу, проходя мимо. Будто пыталась ободрить. Так воспитатели успокивают маленьких детей, которые увидели, как раздавили жуков на прогулке.
Правда, у выхода Инга остановилась. Она словно сама сомневалась в том, что хотела сказать. Однако в конечном итоге произнесла.
— И на будущее. Если не можешь одолеть противника в честном бою, попробуй подружиться с его врагами.
С нечистью работает превосходно. Впрочем, и со всеми остальными тоже.
Она покинула заведение и вместе со звоном колокольчика ожило и кафе. Вышло из подсобки сразу два официанта — один забрал чашку у меня со стола, другой стал переставлять стулья. Следом ввалилась громкая группа туристов, а за ней еще несколько посетителей. На кухне что-то зашипело, ожил кофейный автомат.
Наверное, захоти я, смог бы вернуть с помощью хиста тишину в эту богадельню.
Но сейчас меня интересовало другое. Даже не равнодушие Инги по отношению к чужанам. А подленькое молчание Григория, который и не заикнулся про недоброжелателей нечисти.
— Кто враги лешачихи? — спросил я, чувствуя, что начинаю закипать.
Портсигар в кармане стал не просто подрагивать. Он самым натуральным образом зашевелился, будто пытаясь сбежать.
— Кто⁈ Враги⁈ Лешачихи⁈
Я чеканил каждое слово. Придавливал его хистом. И у Григория просто не было выбора.