Она не собиралась откладывать в долгий ящик ни разговор с мужем, ни решение квартирного вопроса. Со вторым Лена обещала помощь. Она сразу предложила Даше пожить у нее, та согласилась, но поставила условие, что ее пребывание в гостях долго не продлится. Лена пожала плечами:
– Твое дело, подруга, смотри сама… Меня ты не стеснишь, места хватит обеим…
Даша подошла к Лене, обняла ее и хрипло прошептала:
– Спасибо. И что бы я без тебя делала…
– Хороший вопрос…
Намного труднее было позвонить Димке и договориться о встрече.
Тот по-прежнему молчал и никак о себе знать не давал. Поэтому Даше пришлось звонить самой.
Казалось, сердце с ней сыграет злую шутку и выпрыгнет из груди, пока она набирала домашний номер Коршунова. От волнения дыхание сбилось. Дашка ругала себя, говорила, что нельзя так реагировать, в конце концов, она звонит не чужому человеку, а мужу, пусть уже по сути и бывшему.
Но все равно она не смогла унять дрожь, когда услышала знакомый голос:
– Даша, я тебя слушаю."
"Потом она не могла вспомнить, о чем конкретно они разговаривали с Дмитрием.
Их разговора не осталось в ее памяти. Дима согласился встретиться. Он предложил ей приехать домой, на что она ответила категоричным отказом.
– Нет, Дима, давай увидимся на нейтральной территории.
В глубине души она надеялась, что он будет настаивать. Ей бы польстило.
– Как скажешь, солнце мое, – его спокойный тон едва не вывел ее из себя.
Уж лучше бы он иронизировал и насмехался! Дашу всегда пугало его спокойствие. Оглядываясь назад, она вспоминала, что он всегда, при любых обстоятельствах, даже когда поднимал на нее руку или когда занимался с ней любовью, сохранял видимое спокойствие.
И это было ужасно.
Теперь Димка казался ей страшным человеком. И она откровенно его боялась.
Что он предпримет?
Отпустит с миром?
Потребует откупную?
И невольно в голове мелькала мысль: «А Андрея рядом нет…»
Они договорились встретиться в кафе в семь часов. Сейчас стрелки на часах показывали половину восьмого.
Даша продолжала ждать, и каждая прошедшая минута казалась ей вечностью.
Ей бы встать и уйти, дать понять, что она не позволит так с собой обращаться, но она продолжала сидеть.
Она искала себе оправдания и говорила, что эта встреча нужна именно ей. Она больше не хотела быть женой Коршунова. И если ради этого ей предстоит пройти через последние унижения, она пройдет.
А потом она будет вспоминать эти дни, как кошмарный сон, которому никогда не суждено повториться.
Даша сидела лицом к двери.
