А уж после посвящения, можно сказать, «поймал звездочку» относительно собственной безопасности. И тут вдруг указкой по рукам. Признаться, к такому жизнь меня не готовила.
— Не шуметь! — шикнул на меня невысокий человек. — Тишина должна быть в библиотеке.
Я обескураженно разглядывал толстячка лет пятидесяти в коричневом теплом кардигане, брюках со стрелками и кожаных потертых тапочках. Глядел он на меня возмущенно, из-под толстенных очков в роговой оправе. А свободной рукой поглаживал проплешину на затылке.
Неприметный такой обыватель.
Самое интересное, что именно им он и был. Самым обычным человеком — чужанином. Однако я чувствовал за ним внушительную силу. Множество собранных вместе чужих хистов, оберегающих этого человека. И запоздало ощутил мелкие печати, разбросанные по всей книжной клети. Все нити которых сводились к нему.
Что интересно, нити были короткие. И окажись он, к примеру, на площади Подворья, они бы оборвались. Очкарик будто был привязан к этому месту. Но именно здесь обладал небывалой силой.
— Здрасьте, — кивнул я. — А вы кто?
— Хранитель, — важно ответил собеседник, впрочем, говоря тихо, вкрадчиво. — Мудрый Соломон и скромный Конфуций сих стен.
— Если бы вы про Конфуция не сказали, я бы подумал, что вас Соломон зовут.
— Нет, я Самуил Ефимович.
— Почти угадал.
Мы кивнули друг другу, привычно не пожав руки. А очкарик продолжил.
— Значит, вы и есть тот самый новый рубежник, о котором все говорят.
— Наверное. И что говорят?
— Да ничего конкретного. Только вчера вписали.
Идемте, покажу. Прошу вас, ради всего святого, не шумите. И вы, и ваши спутники.
Он замахал рукой, привлекая наше внимание, и я зашагал за ним. Вообще, изба оказалась вместительной и состоящей из трех огромных комнат. Какая-нибудь очередная пространственная магия.
Что интересно, кроме шкафов с книгами и рукописями, здесь стояли сундуки, оплетенные цепями и порой закованные на несколько висячих замков.
— А что там? — сам перешел на шепот я.
— Книги, — так же тихо ответил Соломон-Самуил.
— Понимаете, молодой человек, книги бывают разные. Есть те, для обложки которых используют кожу девственниц. Был такой фетиш у рубежников прошлых. Другие вымачивают в крови святых людей. Третьи… В общем, много всего нехорошего делали.
— Такое ощущение, что девственницам во все времена жилось довольно скверно. И что с этими книгами не так?
— То, что создано со злом, несет в себе зло. Потому мы оберегаем от них случайного захожего. Однако они будто живые.