Та, оказывается, принесла еще разное не просто полезное, но и женское – от пахучего крема для рук до зубного порошка. В этом мире зубных щеток не было, люди полоскали рот травяными настоями, ковыряли в зубах заостренными или, наоборот, разжеванными кончиками палочек особых кустов. В целом, в мире, где сахар мало кому доступен, вполне такая гигиена сойдет, но Лиза очень обрадовалась более привычным ей средствам для зубов – не паста, так хотя бы порошок."
"А потом огорчилась, опять вспомнив, что у нее нет денег, чтобы купить себе необходимую косметику.
Как же плохо быть бедной!
Точнее, притесненной в правах женщиной, у которой нет собственных средств... даже если она их недавно сама заработала! Ужасно, когда всеми, абсолютно всеми средствами в семье заведует муж! И что, каждый раз просить?
Лиза так и сказала на замечание Мраты:
– Я много лет уже ни у кого, даже у родителей не просила деньги на всякие мелочи! У меня всегда были свои деньги, которыми я свободно распоряжалась – сама зарабатывала, сама тратила, не оглядываясь ни на чьи разрешения.
– Ты уже распорядилась раз, когда тебе доверили монеты, – прозвучало рядом. – Бабу в штанах притащила в отряд! Ничего умнее не придумала...
Умеет Ульф бесшумно – и совсем некстати! – появиться рядом.
– А ты бы, Ульф, предпочел, чтобы по кустикам я с тобой уединялась? Или с кем из твоих ребят? Покажи на того несчастного пальцем...
Но теперь кампаре почему-то еще быстрее и бесшумнее исчез, будто его тут и не было. Мрата прыснула, а Лиза догадалась обернуться.
Так и есть, ее муж пожаловал, сверкая на всех темными глазищами.
– Откладывай все, что хочешь, я оплачу, – изрек он и пошел дальше.
Как же ее раздражали патриархальные устои! Лучше бы муж ей деньги отдал, из тех, что она сама заработала, а не вот так ""облагодетельствовал"" каждый раз. А если она захочет себе белье купить, то он тоже будет вначале оценивать?
Вернее, как раз белья – в привычном Лизе понимании – здесь не было, но сам факт ""подаяния от мужа"" бесил. А белье она уже заказала шить Нанке, хорошо, что местные нижние рубахи были огромными, можно было от них лишние лоскуты отрезать, укорачивая.
Бедная швея краснела, бледнела, когда Лиза описывала детали будущего белья, которое она хочет в итоге получить, но не спорила.
Вечером тоже случилась пара неприятностей, испортившие Лизе настроение.
Когда женщины готовились ко сну, в комнату неожиданно зашел барон и выгнал швею с дочкой одним лишь хмурым взглядом. Мрата опять где-то ходила.
