Мы оказались в настоящем раю! Вгрызаясь в истекающую соком плоть, я закусывал хрустящими малосольными огурчиками, еще горячими лепешками с сыром и запивал все кислым морсом из диких ягод. Странно, обычно к шашлыку хочется пива или водки, или, по крайней мере, хорошего вина, но сейчас меня не тянуло напиваться. К чему мутить сознание, когда жизнь и так хороша?
Особенной пикантности добавляли кошечки-близняшки, что проскользнули к нам с Уной под столом. Высокая скатерть скрывала их от остальных, и они совершенно не стеснялись, добавляя трапезе еще больше наслаждений.
Очевидно Ларкариса решила подлизаться к нам с Уной по полной, причем в буквальном смысле. Хотела благословения Богини? Или боялась ее гнева? Плевать! Из-за стола я вышел с полным животом и опустевшими яйцами, чем был очень доволен.
— Спасибо за угощение! Все просто великолепно! А теперь мы отправляемся к храму Кицуры! То есть, к моему! Ик! — Уна, в отличие от меня, от вина не отказывалась. — Для вас задание — постройте сцену и соберите всех желающих! Вечером мы будем давать концерт! Такого вы еще не слышали и не видели!
Фея уже хотела снять с себя платье, но я вовремя ее остановил и, ласково взяв под руку, повел к храму.
Что-то мне подсказывало, что не готовы еще жители Мурмириса к стриптизу своей Богини.
Храм Кицуры выгодно отличался от остальных зданий. Не слишком большой, он напоминал высокую иглу с огромными кошачьими ушками из черного камня с розовыми прожилками. Один общий зал делился перегородками, где каждый мог вознести молитву своей Богине.
Стоявшая в кругу своих младших послушниц, служительница Кицуры, жрица Рорика, 47-го уровня, буквально пожирала Уну глазами. Было понятно, что стоит фее пожелать, как она, так и младшие послушницы, бросятся в пропасть. Это, конечно, впечатляло, но и пугало.
— Мы хотим остаться наедине! Сходите и погуляйте где-нибудь! — Уна важно повисла в воздухе перед витражом с изображением самой себя. Терпеливо переждав многочисленные поклоны, она дождалась, пока храм опустеет, и со вздохом опустилась упругой задницей прямо на отполированный алтарь.
— Фух, как же это напрягает! Не представляю, как ты все это выносишь!
— Моя популярность и в подметки не годится твоей, — усмехнулся я. Подвинув фею, я водрузил подношение на алтарь. На котором оно просто… исчезло. Я был готов поспорить на что угодно, что ее переместили в инвентарь. На стенах храма засветились синие линии. Где-то под землей послышался звук работающего генератора.
Ваше подношение принято.
