На моих плечах появилось тёплое одеяло, а в руках – горячая кружка с ароматным травяным отваром. Ливень почти прекратился, небо роняло редкие капли на навесы, едва слышно барабаня по натянутым тканям.
Киара с нескрываемым интересом осматривалась, оплетя руку дедушки и не думая перемещаться ко мне. Её жёлтые глаза внимательно изучали каждого подходящего. Я заметила, как некоторые невольно отшатывались под её пристальным взглядом.
Лепёшки, которые принесла Марина, оказались удивительно вкусными – слегка сладковатыми, с ореховым привкусом.
От голода у меня даже закружилась голова.
– Это из местного корня, – пояснила мама, присаживаясь рядом. Её рука легла мне на плечо, словно она боялась, что я исчезну. – Я нашла растение, похожее на таро. Мы научились делать из него муку. Процесс небыстрый, но результат того стоит.
Горячий травяной отвар постепенно согревал изнутри, возвращая силы. Вокруг собиралось всё больше людей: они смотрели на меня, на Киару, переговаривались вполголоса. Я заметила Алексея, он стоял чуть в стороне, прислонившись к стене, и не сводил с меня внимательного взгляда, в его ясных, голубых глазах читалось так много.
Я знала, чуть позже, как только народ утолит своё любопытство, он непременно подойдёт ко мне и задаст вопросы.
Дети, сначала державшиеся на расстоянии, потихоньку тоже подбирались ближе, заворожённые маленькой анакондой. На их мордашках проступил нескрываемый восторг.
– Эй, Миша, – позвала я самого смелого мальчишку, который, приоткрыв рот, пялился на нас из-за спины Елизаветы Эриковны.
– Хочешь погладить Киару? Она не укусит.
Мальчик нерешительно шагнул вперёд. Его маленькая ладошка дрожала, когда он протянул её к змейке. Киара мягко скользнула под его пальцы.
– Ой! – его удивлённый возглас эхом разнёсся по двору. – Она тёплая!
После этого ребятня окружила нас плотным кольцом, наперебой спрашивая о моей питомице, о дворце, о сокровищах. Я отвечала, но чувствовала, как накатывает новая волна усталости. В глазах начало темнеть.
– Всё, хватит! – решительно скомандовала баба Нюра, заметив, как я побледнела. – Дайте девочке отдохнуть. Брысь отсюда! Завтра наговоритесь.
– Диана, – тихо позвал Степан Анатольевич, замерший напротив меня, на длинной скамье. Его лицо было непривычно серьёзным. – Нам нужно поговорить.
Я кивнула:
– Да, нужно. Соберите всех, кому доверяете. То, что я должна рассказать… – я замолчала, подбирая слова. – Вопрос жизни и смерти, – решительно договорила я.
