"
"— А можешь сбегать в магазин, пока я ее уложу? Проснется, покормлю, и тогда уже поеду домой.
Каждую секунду до момента, пока за няней закрывается дверь, я нахожусь в диком напряжении — мой план слишком шаткий, сплошная импровизация. Но я уже зашла достаточно далеко, и отступать не намерена.
Одеть Надюшу — целый аттракцион. Она смеется, потом капризничает. Такси, которое я вызвала, уже у дома, а время истекает.
Из вещей хватаю только самое — самое необходимое — только то, что понадобится в дороге, и лекарства, а потом сбегаю.
В машине дочь ведет себя очень тихо — будто понимает серьезность ситуации. Я мысленно молюсь, чтобы и дальше все прошло так же. Вспомнив совет Инги, я по дороге меняю такси, и второе уже заказываю не из приложения, а просто на одной из остановок. Рискованно, но мне надо запутать следы и выиграть время.
На автобусном вокзале покупаю билеты на свой настоящий паспорт, а затем в другой кассе — на новый. Надюша с любопытством оглядывается по сторонам и практически не капризничает. Моя золотая девочка.
Места у нас ней в междугороднем автобусе оказываются удачными — не совсем в конце, да и с соседями везет. Так что следующие несколько часов она сначала спит, потом, проснувшись, перекусывает тем, что я успела ухватить из дома, где Надя жила с няней. Но последние полчаса дочери даются очень сложно — она довольно активный ребенок, так что на месте ей не сидится.
Из игрушек тоже у меня с собой всего пара кукол.
По приезде нужно найти жилье. Свой телефон я оставила сразу дома.
Не стала рисковать. Новый дешевенький смартфон позволяет найти через интернет квартиры, которые сдаются посуточно. И уже через пару часов мы с дочкой заходим в наше временное пристанище.
И вот тут доча выдает мне все, что сдерживала все это время.
Она капризничает, плачет без видимой причины и наотрез отказывается кушать.
Эта ночь проходит просто ужасно. У Надюши нет видимых причин для плохого самочувствия, температуры тоже нет. Но она квасится даже на следующее утро. В какой — то момент мое отчаяние достигает высшей точки, я всерьез начинаю подозревать, что она скучает по Любе.
Это даже объяснимо — та с ней проводила куда больше времени, чем со мной.
Глупая обида занимается внутри, и я душу ее, повторяя себе снова и снова, что мы справимся, что это временно. Просто Надя стала жертвой жестокости моего отца, который, по сути, лишил нас друг друга. То время, что было мне позволено проводить с дочерью, жалкие крохи.
К вечеру ситуация немного выправляется.
