Вот тут я слегка охреневаю. То есть суть та же, но даже имея все исходные данные для того, чтобы вынести приговор отцу Лены, я не могу сказать, что легко принял это решение. Ян же рассуждает о таких вещах с легкостью — словно обсуждает погоду за окном.
— Семья — твое слабое место, Арман, — говорит он, но меня не покидает чувство, что речь сейчас не обо мне. — И если ты говоришь правду, то ты в своем праве — свое надо защищать. Любыми методами. Если, конечно, у тебя есть яйца.
Сталкиваемся взглядами. Повисает многозначительная пауза — словно я какую — то гребаную проверку прохожу.
— Я помогу тебе. Таркович у меня в должниках, но тут тебе повезло. Он зарвался, решил, что ему все можно, спутавшись с Горячевым. Они вдвоем вообразили, что могут обтяпывать интересное у меня за спиной и не делиться. Пора навести в доме порядок.
— То есть…
— То есть тебе повезло, — повторяет Серебряков. — Считай, судьба на твоей стороне — наши интересы совпадают. Однако…
Вот тут я прямо чувствую, что услышу пиздец какое нерадостное “но”.
— Твоя проблема не только в Тарковиче.
Хмурюсь, не понимая, куда он клонит.
— Что? Думаешь, я не в курсе, какая оказия вышла с твоими разработками?
И вот тут я реально охереваю. То есть понятно, что рано или поздно ситуация в фарминдустрии вышла бы, так сказать, на широкую публику. Каков будет итог — еще вопрос. Я в любом случае поборюсь с Горячевым. Но то, что Ян знает обо всем этом уже сейчас, не очень — то хорошо.
— Я разберусь, — сухо отбриваю. — Не за этим пришел.
Серебряков ухмыляется, чуть отталкивается от подоконника и направляется ко мне.
Походка, взгляд, интонация — все в нем выдает уверенного, опасного хищника. С таким лучше быть по одну сторону баррикад.
— Я тебя услышал, Арман. Но, видишь ли, в этом городе многое функционирует не само по себе, а только в общей экосистеме. И зачастую нельзя выдернуть один винтик и сохранить конструкцию.
— То есть? — не понимаю, к чему он клонит.
— То есть Горячев стал играть против правил. А я такое не люблю.
Недоверчиво смотрю на него.
Что — то уж больно ловко все складывается. И Ян будто читает мои мысли, добавляет:
— Разработки тебе вернут. Но в обмен с тебя тоже кое — что потребуется.
Ну, вот и подвох. А я — то уже расслабился.
— Чего ты хочешь?
Ян протягивает мне руку:
— Скоро узнаешь.
— 32 Лена —
Утром я просыпаюсь одна. Спросонья не понимаю, где Надя, растерянно осматриваюсь, а потом понимаю — дочери нет. Подхватываюсь и выбегаю из комнаты. А тут слышу детский смех.
