— Значит так, Лена, выбирай — хочешь, чтобы девка твоя осталась невредимой — сделаешь, как я скажу. Нет — так в следующий раз мои люди не отдадут ее обратно, просто припугнув.
— Ты что, просто поигрался?! — Меня снова начинает трясти.
Я знала, что отец — человек циничный, меркантильный и жестокий. Он не раз это демонстрировал, да и шрамы на моей спине — отличное напоминание об этом. Но вот так хладнокровно припугнуть, зная, что это может отразиться на здоровье маленького ребенка…
Кем надо быть?
— Ты чудовище, — хриплю в трубку, мотаю головой, не веря в то, что услышала.
— Ты просто…
— Оставь при себе свои ценные эпитеты, — фыркает он. — И если ты надеешься, что папаша девки сможет вроде как защитить, как сегодня, то ошибаешься. В этот раз ему позволили вернуть ребенка. У меня не было цели забрать ее или навредить. Но в следующий раз приказ будет иной. Ты не сможешь всю жизнь просидеть взаперти. Рано или поздно и ты, и она выйдете из квартиры в высотке, и вот тогда…
Мамочки, он знает. Знает, где мы и с кем.
По спине пробегает мороз, а все волоски на теле встают дыбом от мысли, что Надя снова подвергнется опасности.
— Чего ты хочешь?
— Ну, вот, наконец, правильно мыслишь, — хвалит меня отец. — Приедешь ко мне.
— Зачем?
— Разве я обязан тебе отчитываться? Нет. Так что тащи свой зад. И так, чтобы твой трахарь ничего не узнал.
— Я не могу сейчас. Мне не с кем оставить дочь.
— Да мне плевать. До полуночи ты должна быть у меня. Тогда сделка будет скреплена. Нет — можешь заказывать поминки по своей девке.
Рано или поздно она сдохнет.
— За что? За что ты так со мной?! — уже кричу на него. — Ты мерзкий ублюдок! Как ты можешь! Она же совсем малышка!
— Все сказала? Еще раз повысишь на меня голос, и получишь напоминание о том, что бывает, когда меня не слушаются, ясно?
Если до этого он говорил спокойно, то теперь в голосе появилась злость. А значит, отец в бешенстве. Он всегда говорит вот так, если собирается наказать.
В тот раз тоже так было…
— Пожалуйста, я прошу тебя — не трогай Надю.
— Ты знаешь, что надо сделать.
Он бросает трубку, и все мои попытки перезвонить заканчиваются неудачей — отец просто заблокировал мой номер.
Я в отчаянии. Реву, торможу, только когда понимаю, что пугаю этим дочь. Она смотрит на меня испуганно. Я стараюсь улыбнуться, но эта попытка, скорее всего, похожа на что — то странное.
— Сейчас, моя хорошая, давай — ка баиньки. Я с тобой лягу, Надюш."
"Дочка будто чувствует — капризничает и ни в какую не хочет засыпать.
