— Ты же не оставишь нас, дагдар урбад? — в ее голосе звучала уверенность.
Космомысл с тоской посмотрел в полунощную сторону, где за горами и пустынными жаркими землями было Русское море, и ответить не успел: с плоских склонов хребта уже спускалась бесконечная лавина верблюдов с пестро одетыми вооруженными всадниками. В ее середине возвышались три боевых слона, разукрашенные золотом, самоцветами и шелками не менее пестро, чем наряды, но с одинаковыми сине-звездчатыми балдахинами, должно быть, указывающими на принадлежность к царскому достоинству.
Авездра протрубила в рог, и эта лавина тотчас распалась на два потока, охватывая место причала с трех сторон и отрезая все пути.
— Это мой отец, Урджавадза, — поспешила предуцредить она. — Царь всех царей идет, чтобы встретить живого бога Ара дагдар урбада!
Караван выстроился полукругом, будто по единому слову, сотни верблюдов разом опустились на землю, всадники спешились, а точнее, выползли из седел, сразу оказавшись на коленях. Они срывали с себя пышные одежды и доспехи, а оставшись полуголыми, падали ниц.
— Ара! — кричали они на языке македон. — Дагдар урбад!"
"Слоны выдвинулись немного вперед и тоже улеглись почти у ног Космомысла, но царь не вышел из золоченой корзины — лишь откинул нависающий балдахин и поклонился, обнажив седовласую голову. Без шапки он показался еще ниже ростом и статью своей напоминал худосочного отрока. Длинная и узкая борода его была собрана в моток, словно веревка, и привязана золотой нитью к тяжелым серьгам, вставленным в мочки крупных, мясистых ушей.
Желтоватые зеницы плавали в больших водянистых глазах, словно желтки в разбитых яйцах, широкий, расплющенный нос занимал пол-лица: кровь рабынь, бывших его праматерями, стерла все следы полунощных голубоглазых прапредков.
Македоны в один миг умолкли и затаились, уткнувшись головами в землю.
— Свет Полунощной Звезды! — бесстрастно воскликнул царь на арварском языке. — Я, царь Урджавадза, вкупе со своим народом преклоняюсь пред тобой и отдаюсь под твою волю, о, всемогущий владыка!
— Мое имя — Космомысл, — упрямо повторил исполин.
— Я человек и всего лишь внук Даждьбога.
— Ты бессмертный Ара!
— Я благодарен твоей дочери, что она выкупила меня у владельца каменоломни, избавила от цепей и вернула меч Краснозоры. Готов отплатить добром и послужить ей, но как воин. Пусть назовет мне срок службы.
— У македон много воинов, но нет бога, — молвил Урджавадза. — Не ты нам, а мы станем служить тебе, дагдар урбад.
