Сами же корабли встали вокруг пентеры, заслонив ее с трех сторон, и распустили по ветру десятки разноцветных шелковых полотнищ, закрывающих от неприятельского глаза все, что происходит на судне царевны. Космомысл поднялся на ноги и увидел, что впереди, словно из-под земли, выросли ромейские когорты, поджидавшие, когда царевну поднесет к берегу, посередине стояла тяжелая конница, вооруженная длинными копьями, а справа и слева от нее — до полусотни боевых колесниц.
С моря же все ближе и ближе надвигались корабли, заполненные легионерами, и поднятые вороны по их бортам стояли наготове, словно железные клювы.
В это время из шатра вышла Авездра в золоченом панцире и шлеме, усыпанном драгоценными камнями, на плечах был длинный сине-звездчатый плащ, а вместо оружия она держала в руках окованный черненым серебром турий рог. Четверо магов в громоздких доспехах, таких же плащах и личинах из темного вулканического стекла несли за ней трехгранную железную тумбу с копьевидным навершием и тяжелый, окованный позеленевшей медью сундук.
При появлении этих чародеев воины надели на головы верблюдов черные мешки, после чего опустили кольчужные забрала и встали спинами к пентере: должно быть, шли приготовления к некоему таинственному обряду, взирать на который воспрещалось не только людям, но и животным.
Малоповоротливые из-за доспехов маги установили тумбу на корме, закрепили ее веревками и, открыв сундук, вынули из него другой, серебряный, меньших размеров, а из него — третий, золотой и никак не украшенный.
Из этого сундука они достали три больших золотых пластины, начищенные до зеркального блеска. Разойдясь в разные стороны, чародеи стали ловить пластинами солнце, причем так, чтобы его яркие отблески падали на острое навершие тумбы, а четвертый жрец начертал на палубе круг и в нем — какие-то загадочные знаки, после чего сам начал бить в барабан. В ответ гребцы ударили веслами по воде, кормчие стали перекладывать кормило то влево, то вправо, нос корабля зарыскал по сторонам, словно выискивая дорогу.
Чародеи же с золотыми зеркалами тоже перемещались по палубе, удерживая солнечные блики на копейном наконечнике; все это напоминало некий ритуальный танец людей, света и кораблей, причем с возрастающей скоростью. А ромейские суда тем временем приблизились на расстояние полета стрелы, и легионеры заслонились чешуйчатой броней щитов, ожидая обстрела, однако артаванские воины даже не поднимали луков, прячась за ослепленными верблюдами.
