До своего нового назначения Лука служил дипломатом, и благодаря его усилиям и способностям, был заключен желанный договор с Артаванским царем, за что Юлий произвел тридцатилетнего грека в консулы и приблизил к себе.
— Они по-прежнему ищут связей с влиятельными особами при дворе Урджавадзы, — доложил искусный дипломат. — Мне стало известно, вавилонские купцы тайно доставили в миссию крупную сумму в золотых монетах. Готовится подкуп одного из царских советников по имени Дариастр."
"— Дариастр? Это же самый влиятельный сановник! Он способен на что угодно!… Ты сообщил об этом послу?
— В течение одного дня, согласно Низибисскому договору.
— И что он ответил? Лука несколько смутился.
— Из его цветистой речи я понял, что Дари астр уже казнен.
— Казнен?.. Так быстро?
— В Артаване не существует судов и каких-либо законоуложений. Все судебные инстанции заменяет воля одного человека. У македон жестокая военная дисциплина.
— За что же казнили? Раскрылись его сношения с персами?
— Нет, август, он оказался лазутчиком тмутарских варягов с Русского моря.
Упоминание об этом море покоробило императора, и он машинально спрятал правую руку.
— А что сейчас происходит в столице Артаванского царства?
— Внешне все спокойно. Придворные, вельможи и даже представители низшего сословия изучают ромейское право, а также латынь и греческий.
— Они изучают наши наречия?
— Да, август. Учитывая их воинский порядок, весьма успешно. Они ходят строем и хором повторяют слова. В день заучивают до сотни слов и всевозможных оборотов.
— Ромейским правом интересуются многие народы. Но зачем воинственным варварам языки?
— Языки существуют для общения, август, — уклонился от ответа дипломат. — Нам это сейчас очень кстати. Всегда приятно иметь раба, который тебя понимает.
— Ладно, оставь меня одного, — дружески попросил император. — Я хочу охладиться. В Ромее сегодня было жарко…
— Я буду за дверью, август.
— Нет, постой!.. Послушай, Лука, ты ее видел, царевну?… Она хоть не уродлива?
— Я видел ее, но только сквозь персидский фламеум, — вновь попытался увильнуть от прямого ответа консул.
— Когда царевна сидела на верблюде… Покрывало не столь прозрачное, чтобы можно было разглядеть, но показалось, дочь похожа на отца.
— О, боги!… Неужто такое же чудовище?
— Она не вызывает крайнего отвращения. Кожа смуглая, глаза будто бы раскосые, но широкие…
— А стан?
— На Авездре одежд было в трижды больше, чем на после Урджавадзы.
