— Пожалуй, верно мыслишь… Слова твои пусты, вот в чем беда.
Пергамент сам скатался в свиток.
— Не уразумел, отец…
— Где боярин с вестью? Свирята, о коем толковал?
— Боярин? Не знаю, право… Я град обходил, не встретил…
— А что же прорицал?
Смущенный княжич огляделся и, замерев, прислушался.
— Да где-то близко он! Не слышу, что глаголит… Звенит в ушах…
— Это и я слышу! Двенадцать лет в ученье, а проку — звон один! Как оставить на тебя парусье?…
— Свирята в храме! Святилище, темно, огонь угас… С ним волхв, лица не вижу… Но будто Путивой.
Государь приблизился к сыну, попытался заглянуть в глаза, но взгляд его остекленел.
— В каком храме, Годила?
— Постой, отец, я не был там… Храм новый, в сей час позрю… Да будто бы Перунов. Восемь молний…
— Ступай со мной!
Храм Перуна был недалеко от государева дворца, за вечевой площадью, потому и пяти минут не миновало, как Белояр с наследником уже ступили через очистительные огонь и воду, оказавшись перед изваянием громовержца. Стрельцы-стражники и жрецы не ожидали их появления, потому засуетились, намереваясь соблюсти обряд жертвоприношения и тем самым задержав, предупредить Закона, однако государь лишь бросил на ходу:
— Прочь с пути!
И отворил дверь в святилище.
Застигнутый врасплох Путивой лишь отступил от очага с присягой, боярин же, напротив, слегка подался вперед, но тоже замер.
— Что же, Годила, добро, — не сразу вымолвил Белояр, приглядываясь к полумраку. — Здрав будь, Свирята! А что пожаловал и не сказался? Я ждал тебя.
— Не по своей воле, Великий Князь, — отозвался тот, но Закон уже совладал с собой.
— По твоему велению, великий государь, я встретил боярина и спрос учинил, — заговорил он бойко и прибавил огня в очаге. — Худую весть принес Свирята…
— Теперь я сам спрошу, — прервал его Белояр. — Ну, извести, боярин, с чем пожаловал до срока? Ромейский император наши грани перешел и войной идет на стольный град?"
"— Нет, государь, не перейти ему наших граней, — тайный посланник дух перевел, как будто б груз тяжкий сбросил с плеч.
— И вряд ли скоро с силами соберется. Сам Юлий захворал и ныне пластом лежит. Ну а придворные его крадут, что еще можно красть…
— А что же стало причиной хвори? Ведь он же молод и здоров был, коль не считать отрубленного пальца…
— Я сообщал тебе, дочь Урджавадзы, именем Авездра, согласно договора наречена невестой императора…
— Это я помню, что далее?
— Она пришла в Середину Земли на четырех кораблях вкупе с приданым. А на своем корабле хранит сундук с живым огнем.
