— Никогда не видела этой звезды на небосклоне, — проговорила Авездра, тоже перейдя на язык варваров. — Но мой народ почитает ее выше, чем иные звезды.
— Полунощная Звезда светит лишь в полунощных странах, — ответил атлант и поднялся еще на одну ступень, до предела натянув цепи.
— Там живут такие великаны, как ты?
— Нет, там живет мой народ, называемый арвары.
— Ты бог арваров?
— Я исполин из рода Руса и всего лишь внук Даждьбога.
— Внуки Даждьбога бессмертны?
— Они были вечными, когда жили на Родине Богов.
Но сейчас арвары смертны.
— Почему же ты достиг возраста, когда начинается бессмертие, и остался юным?
Атлант замолчал, чуть ослабив цепи, и император ощутил внезапный прилив беспокойства: только в этот миг он вдруг осознал, с какой надеждой вслушивается в арварскую речь, одно звучание которой прежде вызывало в нем жгучую ненависть. Сейчас же, пребывая в некоем отрешении от реальности, он испытывал странное, необъяснимое чувство перевоплощения, будто не атлант говорит с Авездрой, а он, Юлий.
И это он бессмертный и уже двести лет прикован в каменоломне!
— Отчего же я молчу? — беспомощно спросил император.
— Ты не знаешь этого языка, август, — напомнил о себе консул. — Они разговаривают на арварском наречии. Оно трудно для восприятия на слух. Еще труднее воспроизвести его. К сожалению, не могу перевести и лишь догадываюсь…
— Не нужно переводить.
— Кажется, Артаванская Сокровищница говорит о вечности, — все же сообщил Лука и умолк под взглядом императора.
Тем временем Авездра сделала несколько мелких шажков вперед, путаясь в своих одеяниях.
"
"— Не отвечай, если не хочешь, — проговорила она. — Я пришла сюда не для того, чтобы узнать тайну твоего бессмертия. Мне хотелось увидеть чудо. И наконец-то моя мечта свершилась.
— Разве может быть чудесным человек, прикованный к скале?
— Я дам тебе волю.
— Но я не лишен воли. У меня нет свободы.
— Я выкуплю тебя, и будешь свободен! Нет, ты уже свободен! Эй, мои воины! Подайте оружие Свету Полунощной Звезды!
Слуги сняли вьюк, притороченный к верблюду, развернули его и достали исполинский меч.
Взявшись вчетвером, они поднесли его к рудоспуску — докуда доставали руки раба, и остановились, не смея поднять глаз. Хозяин каменоломни сделал слабое движение вперед, будто бы желая воспрепятствовать им, но лишь взглянул на молчаливого императора и сник.
Атлант отпрянул, но в следующий миг рванул наручные цепи так, что звенья их, разорвавшись, со звоном посыпались на дно каменоломни.
