И ничто, даже введенное в обиход новое обращение — ваше величество, не позволяло ему вкусить этого величия хотя бы в той мере, в какой вкушает его царственная спутница — дочь варвара, выползшего из недр дикой пустыни.
Артаванская Сокровищница, тоже не покидая седла, отдыхала, откинувшись на верблюжий горб и сцепив босые ноги в замысловатое кольцо. Несколько сопровождавших ее служанок (возможно, женоподобных слуг) тем временем доили верблюдиц в небольшие серебряные сосуды, которые подавали госпоже. Находясь в некоем полузабытьи, Авездра делала маленький глоток, бросала чашу на землю, а ей подносили новую, со свежайшим, только что из-под вымени, молоком, и это напоминало подношение жертв богине.
Его же делала великим только тень на отвесной стене, да и та размывалась и гасла вместе с остывающим солнцем.
Надо было, потребовать показать раба, но император с замиранием сердца вдруг понял, что не готов в сей же час увидеть существо, которое в один миг опрокинуло зачерствевшее, даже окаменевшее сознание комита Антония.
— Ты продаешь мрамор? — стараясь оттянуть встречу с рабом, спросил Юлий.
— Я заготавливаю его впрок, — со вздохом разочарования объяснил Минор. — Сейчас очень мало покупают мрамора. Разве что для надгробий…
— И много заготовил? — зачем-то спросил император, хотя сам видел склад мраморных глыб, спущенных с гор и уложенных вдоль дороги еще в начале подъема, где стояли камнерезные мастерские.
— Достаточно, чтобы выстроить несколько дворцов и новый колизей, — уже хвастливо сообщил грек.
— Но если распилить на плиты, можно заново облицевать весь Ромей.
Тут на помощь императору пришел консул.
— И что, весь этот мрамор добыл и вынес один раб? — спросил он, как бы возвращая разговор к исходной точке.
— Нет, господин, у меня более тридцати рабов, — отчего-то вздохнул Минор. — Они вырубают и выпиливают глыбы, а Космомысл скалывает их и выносит к рудоспуску. Но лучше бы он был один…
— Как ты назвал его? — внезапно спросила Авездра голосом столь гулким, что в горах откликнулось эхо.
— Космомысл…
— Кто ему дал имя?
Грек завертел головой, не зная кому отвечать — женщине, императору или громогласному эху.
— Я не помню, — сказал он в пространство. — Так называли его мой дед и прадед…
— Что означает это имя?
— Не знаю, госпожа. — Минор сделал попытку приблизиться к верблюдам и будто наткнулся на сильный порыв ветра. — У варваров трудные имена…
Император взглянул на консула, ожидая от него пояснений, но тот смущенно замолчал.
