Авторитет Арчибальда де Заболотного был так высок, что не только преподаватели и вампиры, но и пираты послушно отвернулись.
— Барин, что ты хочешь? Ну не здесь же… А–а–а!!!
Послышались увесистые шлепки.
— С дурной компанией связалась? В пираты подалась?
Граф Арлийский, барон Арчибальд де Заболотный слов на ветер не кидал, а потому приступил к выполнению угрозы выпороть своих подданных и начал, разумеется, с Дуняшки. Перегнув ее через колено, он вваливал ей ума в задние ворота своей барской дланью.
— Слышь, Даромир, — опасливо прошептала Ядвига Клевна, — а ведь мы тоже из Заболотной Пустоши. Как бы и нам в розги не угодить. Может, свалим по–тихому?
— Не по чину это. Я все–таки ректор. Опять же его власть на преподавателей Академии не распространяется.
— Боюсь, что ему по фигу, что на что распространяется.
— Тогда советую драконью чешую на спине и чуток пониже нарастить, — вздохнул Даромир и, судя по тому, как что–то зашуршало у него под мантией, решил все–таки подстраховаться…
13
Весть о том, что на гиперийский корабль со свадебным посольством напали кровожадные пираты, на следующий день взбудоражила всю Бриганию.
Еще больше поразило ее известие о героическом деянии барона де Глосьена, совершавшего морской круиз со своим другом бароном де Кефри. Эти две неприметные, малоизвестные личности, оказавшиеся свидетелями нападения, не побоялись ринуться на выручку, вели бой с превосходящими силами противника, наголову разгромили всех врагов, но с посольского корабля сумели спасти только принцессу, единственную, кого пираты оставили в живых, явно намереваясь получить впоследствии за нее выкуп.
Девонгир бурлил. Под копыта лошадей и колеса карет, которые везли героев и спасенную принцессу, летели цветы. По краям дороги от порта до королевского дворца образовалась живая изгородь из восторженных горожан, жадно всматривавшихся в окна проезжающих мимо экипажей в надежде увидеть принцессу и ее спасителей.
"
"Во дворце все уже было готово к приему дорогих гостей. Слегка опухший от трудов праведных государственных король сидел, как и положено, на троне. Неподалеку от трона стояло еще два роскошных кресла, предназначенных для герцога Баскервильда и его невесты. Сам Баскервильд свое место занять не спешил. Он стоял около трона по левую руку от короля бледный, чем–то очень встревоженный, периодически нервно ощупывая что–то под камзолом на своей груди.
