"
"Арчибальд был с ним полностью согласен и чуть не зааплодировал, приветствуя эти слова, но держаться только двумя задними конечностями, вися вниз головой под потолком, было несподручно, а потому он опять воздержался.
Де Гульнар аккуратно подшил очередное донесение в дело, поднялся из–за стола, втиснул пухлую папку на положенное ей на стеллаже место, пнул ногой по едва приметному выступу в полу, и стеллажи исчезли.
– Охо–хо… грехи мои тяжкие… Трисветлый не примет. Гореть мне у Дьяго…
Глава тайной канцелярии протяжно зевнул и пошаркал к выходу.
Арчибальд проводил его взглядом и, как только дверь за хозяином закрылась, мягко спрыгнул на пол. Остальное было делом техники. Он же профессионал! Память услужливо подсказала, на какие выступы и в какой последовательности надо бить. Выдернув со стеллажей пухлую папку с досье де Гульнара, он прижал её к груди, поднял ногу, чтоб топнуть ногой по выступу, закрывающему тайный архив, но в этот момент ему в голову пришла другая мысль. Арчибальд тонко улыбнулся.
Скользнув к столу, он схватил чистый лист бумаги, обмакнул гусиное перо в чернильницу, набросал несколько строк, аккуратно положил лист на то место, где когда–то лежала папка с досье де Гульнара на самого себя, и только после этого позволил раздвижной стене скрыть архивные полки. Мешки с золотом он даже не стал искать. Зачем? Придут сами с огромным наваром!
Обратно в свои покои, отведенные ему королем, Арчибальд летел как на крыльях. Его не смутил даже громогласный храп Одувана.
Арканарский вор сделал своё дело, и его это было удовлетворено. В своих руках аферист ощущал рычаг, которым можно перевернуть весь мир. Ну если не мир, то хотя бы Гиперийское государство точно. Вор мысленно прикидывал, сколько за десять лет своей «честной» работы на этом посту поимел де Гульнар. Цифры получались страшные. Король перед ним нищий.
От избытка чувств Арчибальд начал танцевать, прижимая своё сокровище к груди, как самую нежную из дам, не подозревая, что повторяет чуть не все телодвижения своего прототипа в далеком–далеком от него мире, тоже погнавшегося за золотым тельцом.
Танец был долгий и очень страстный. Такой страстный, что аферист через пару часов притомился и споткнулся о храпящего около стола Одувана. В попытке удержаться он потянул скатерть на себя, и его чуть было не похоронила лавина объедков, оставшихся на столе после усердного вхождения в астрал «дебильного брата». Это отрезвило.
