Глаза главы Дома Вечерней Зари начали понемногу округляться:
– Что, один всем?
– Один всем! – развеяла его сомнения третья баба.
Эльфийское войско схватилось за луки. Стрелы легли на тугую тетиву.
– Ой! Лучше не надо, – испугался Одуван. – В вас же полетят! Эльдер уже пробовал! Рогнар, да останови ты их!
Седой эльф поднял руку. Луки опустились.
– Достойный барон явился в наши земли.
– В мои, – нахально уточнил Арчибальд. Как ни был он крепок, но принятые только что градусы сделали своё чёрное дело. Его знаменитое чувство опасности отказало напрочь.
– Бабы! Очищай территорию! Новый стол для дорогих гостей! Ща будут переговоры!
Женская половина Заболотной деревеньки зашуршала. Одни оттаскивали бесчувственные тела, другие накрывали новый стол.
Эльфы в полном обалдении смотрели на прекрасного половину Заболотной деревни, деловито волочащую за ноги побитых мужиков, переводили взгляды на девок и пацанов, шустро накрывающих очередной стол, в смысле поляну, и даже не решались почесать затылок, боясь вызвать неудовольствие нового барона.
– От теперь и поговорим, прошу! – пьяно икнул Арчибальд и начал оседать.
– Наш барон, как в астрал войдет, – чуть не плача, подхватил падающего друга Одуван, – такой страшный становится, такой страшный, что я сам его боюсь!
26
– Дышит?
– Дышит.
– Уйди из палатки!
– А можно опахалом? Я слышала, что в Персляндии…
– Дуняшка! Уйди отсюда со своим веником! Там эльфы третий час ждут, а он, сволочь, всё из астрала не выходит! Ишь как его колотит!
– С бодуна, – понимающе шмыгнул носиком нежный девичий голосок.
– При чем здесь бодун! Он выпил–то всего ничего.
– Значит, замерз. Я слышала, у северных народов есть такое средство – телом согревать. Я его согрею.
– Я те согрею!
Арчи начал узнавать голос Одувана и шевельнулся:
– Ы–ы–ы…
– О! Почуял! Слышь, братишка, это он на мой голос среагировал. Быстро ложи меня к нему в постель! Если я к утру не буду баронессой…
– Дура!!! Он как минимум архимаг!
– Ну и что?
– Уйди, дай его в чувство привести, у меня с ним такой бизнес!
Что–то шарахнуло по мозгам Арчибальда.
Он завибрировал, потряс головой и сел на пучке травы. Это был именно пучок самой обыкновенной травы, трансформировавшейся под тело новоявленного барона в шикарное ложе. Над ним голубел шатер, а под ним, около его ложа, могучий Одуван боролся со своей сестренкой Дуняшкой, яростно дубасившей старшего брата веником по голове.
– А я уже проснулся, – промычал Арчибальд.
Дуняшка выскочила из шатра как ошпаренная.
