И да, несмотря на скромные размеры, коняга, едва удавалось, что-то ела. Причем ее меню было непритязательным. Трава, листья... Даже ветки и то жевать пыталась. С другой стороны, Феара не останавливалась днем на привал, а лошадка совершенно не выказывала недовольство по этому поводу и все также мерно шлепала по дороге.
Женщина рефлекторно потерла шею. На коже от ошейника остался след. Он был малозаметный, а южное солнце должно было скоро убрать разницу в цвете кожи. Но Феара- то о нем знала. Поэтому поплотнее запахнулась, чтобы скрыть его.
По дороге за эти дни ей попалось несколько караванов. Каждый раз охранники настороженно смотрели на закутанную в черный балахон женщину. Заговорить и вовсе никто не пытался, впрочем, Феара и сама не стремилась к общению.
Крепость Шанто осталась в ее памяти лишь сыроватыми стенами камеры. Тогда она была не в том состоянии, чтобы рассматривать архитектуру. Впрочем, особо смотреть тут было нечего. Серые камни не очень высоких стен, унылые рожи стражников на воротах. При въезде ее почти вежливо попросили показать шею.
Феара даже с некоторым любопытством посмотрела в ответ. Стражник смутился и махнул рукой, чтобы проезжала.
Постоялый двор тут имелся. И даже комната нашлась. Правда Феара успела поужинать, потом сидела еще с полчаса, пока ее убрали. Хозяин даже пытался изобразить что-то вроде извинений. Но получалось плохо. Когда извиняешься, все-таки не стоит цедить слова сквозь зубы и смотреть, как на... переработанную пищу.
Комната была небольшой и узкой. Этакий пенал.
На маленьком окне болтались застиранные занавески. Кровать стояла в дальнем конце комнаты, перед ней имелся стол, откидной, прикрученный к стене. И один стул. Но было чисто и постельное белье, пусть и видавшее виды, было свежим. Задвинув массивный запор на двери, который мог бы сделать честь крепостным воротам, Феара стянула балахон и бросила его на спинку стула.
«Значит, все-таки... - подумала женщина, присев на кровать. - Все-таки это на самом деле».
Она реально уехала из Кеонараса.
Она сейчас может лечь спать и проснуться тогда, когда посчитает нужным, а не от гнусавого завывания трубы. Феара зачем-то посмотрела на свои руки, лежащие на коленях. На запястье правой руки имелся след... От брачного браслета. Когда все случилось, золото расплавилось и оставило ожог. Женщина невесело усмехнулась.
Она потерла лоб. А потом рука снова опустилась на шею. У нее уже выработалась привычка теребить ошейник, когда задумывалась. Но пальцы опять коснулись шеи.
