По узкой палубе, на которой едва можно было разойтись со встречным, они пошли вдоль надстройки в сторону носа. Остановившись возле одиннадцатой каюты, сотник постучал в дверь.
- Кто там? - раздался из-за двери женский голос.
- Вот придурок, - выругался едва слышно Крайхар. - Простите, ошиблись дверью!
На стук в следующую дверь из каюты никто не ответил. Оргус распахнул дверь, вошел внутрь. Аринэль последовал за ним."
"Да, скромненько. Словно в купе поезда, размеры в смысле.
Две довольно узкие деревянные... хм, шконки. Окно, обычное, квадратное, только маленькое. К стене под окном приделана небольшая столешница. Реально небольшая, словно подоконник. И поправка реальности. Возле входа, сразу за дверью имелась стойка для оружия. На две единицы.
- Поставь, - отстегнул от пояса и подал Аринэлю свой меч Крайхар.
Аринэль молча принял оружие, закрыл дверь и определил меч на место. Ну и свой туда же поставил.
Крайхар же сел на шконку.
- Ну вот, завтра к полудню прибудем, - произнес он.
- Я на палубе пока постою, - сказал Аринэль.
Оргус кивнул. Парень развернулся, открыл дверь. Кстати, из замочной скважины изнутри торчал массивный ключ. К его большому кольцу была привязана чуть не канатом дощечка с номером каюты.
- Ох, простите! - это Аринэль едва не столкнулся с женщиной, лет тридцати, которая проходила по палубе в этот момент.
Она была довольно симпатичная, маленькие, но сочные губки, чуть вздернутый нос, пухлые, как у ребенка щеки. Глаза... Хе, вроде вся такая наивно-милая, а во взгляде что-то такое, оценивающее, промелькнуло. С сюрпризом, видать, наивняшка.
- Ничего, это я слишком резко вышел, - ответил парень, склонив голову. - Простите.
Женщина улыбнулась, кивнула (снова в глазах промелькнуло что-то острое при этом) и прошла дальше. А вслед за ней, превентивно давя хмурым взглядом, прошел мужчина лет сорока, в двумя чемоданами в руках.
- Госпожа, - мужчина открыл дверь в соседнюю каюту.
- Спасибо, Атьян, - голосок-то мелодичный какой.
Аринэль краем зрения, проводил женщины, подойдя к борту.
«Интересная... дамочка» - подумал он, облокотив
У Аринэля, в связи понятными событиями и в жизни Артема, и потом тут, был некоторый перекос на осязание, слух.
