— Не нравится мне, что происходит вокруг.
— Ерунда. Что, собственно, происходит?
— Суета полиции вокруг «Старой мельницы» вчера вечером.
— Ну и что? Там застрелился какой-то поляк-наркоман.
Дитер покачал совершенно седой головой и аккуратно стряхнул пепел в пепельницу с изображением собора святого Стефана. Он прошелся по пружинящему паласу и остановился у окна. Отсюда был хорошо виден главный вход в банк «Австрийский кредит». А дальше вздымался изображенный в пепельнице собор. Его, впрочем, видно в любом из двадцати трех районов Вены.
Он огромен.
— Поляк-наркоман? Das ist moglich[25]… А те кавказцы, которые поселились над нами?
— В России, Дитер, их теперь называют лицами кавказской национальности.
— Я знаю. При чем здесь это?
— А еще, — добавил, встав и подойдя к окну, Аарон Даллет, — их называют черножопыми."
"— Это дурно пахнет, — сказал бывший офицер абвера. — Это пахнет нацизмом. Не так ли, Вадим?
Аарон Даллет молчал. Он смотрел на банк, где лежали его шестьдесят миллионов долларов. Он смотрел в бесконечное голубое небо… Скоро оттуда прилетит самолет, который несет его жену… Они не виделись почти шесть лет.
Стоят ли шестьдесят миллионов баксов шестилетней разлуки?
— Может быть, все же останешься? — спросил адвокат.
— Нет, я хочу ее видеть, Дима. Постарайся меня понять.
— Но…
— Брось, Дитер. Все эти кавказцы, поляки… Херня! Про меня давно уже забыли. И про деньги забыли. Если бы они что-то знали, то уже началась бы такая суета!
— Она началась, — ответил старый немец. — Ты просто не хочешь это видеть.
— Ты что, боишься? — резко сказал Аарон.
— Чего мне бояться? — пожал плечами адвокат. — У меня за плечами почти шесть лет войны. Потом пять лет в сибирских лагерях. А потом без малого сорок сотрудничества с вами. Я старый уже, Вадим. Мне послезавтра семьдесят семь стукнет.
— А черт, действительно, — сказал Даллет. — Я и забыл.
Он пристально посмотрел в водянистые глаза старого немца, положил руку ему на плечо. Два этих человека прожили совершенно разные жизни… но все же их многое связывало.
— Я и забыл. Ну что ж… подарок в десять миллионов долларов будет как раз кстати.
— Зачем они мне теперь? — пожал плечами Дитер. — Ладно, поехали встречать Екатерину Дмитриевну.
Они вышли порознь. Первым — немец без Родины. Спустя пару минут — русский без Родины. Если бы порядок был обратным, то многое в этой истории произошло бы по-другому. В дверях отеля Дитер Фегельзанг почти столкнулся с Резо. Они вежливо улыбнулись друг другу и — разошлись.
