У черной воды Малой Невки затрепетала осина. Пожилой бомж, пьющий портвейн в Кричи-не-кричи, почувствовал странное беспокойство. А у журналиста Обнорского, который ехал в раздолбанном такси из Пулково, вдруг сильно заболела голова. Мелькнула перед глазами занесенная для удара бейсбольная бита и чье-то лицо с раздернутым в крике ртом… Кричи-не-кричи.
В трубке прозвучали частые гудки, и Резаков решил перезвонить попозже. Второй раз он позвонил Колобку спустя минут тридцать, когда тот уже переговорил с Бабуином.
Всего на несколько секунд опоздал старший опер!
— Да, слушаю, — произнес бодрым голосом Колобок.
— Здравствуйте, Олег Дмитриевич. Резаков из РУОП. Есть потребность поговорить.
— Здравствуйте, Вадим… э-э-э…
— Романыч, — подсказал Резаков.
— Здравствуйте, Вадим Романыч, — сказал Колобок. Казалось, он нисколько не удивлен звонку. Колобок все еще пребывал в состоянии легкой эйфории после разговора с Бабуином, когда удалось так легко разрешить все вопросы. Жить ему оставалось пять с половиной часов.
— Что же нужно РУОПу от скромного коммерсанта?
— Я полагаю, — ответил Резаков, — что у вас возникли некоторые проблемы в связи с выходом Антибиотика.
Вадим не мог видеть своего собеседника, но почувствовал, как тот напрягся.
— Не понял, Вадим Романыч, о каких проблемах речь?
— Вы знаете, что произошло сегодня утром в «Девяткино»?
— Нет… а что произошло сегодня утром в «Девяткино»?
Знает, понял Резаков по дрогнувшему голосу Колобка. Впрочем, и так было очевидно, что знает.
Информация об утреннем расстреле уже прошла по радиоканалам. А у братвы есть свой оперативный телеграф. Знаешь, Колобок, знаешь, подумал Резаков и произнес в трубку:
— Зря вы так, Олег Дмитриевич. Я ведь хочу вам помочь. Положение-то у вас не очень завидное. Вы ведь Счетчика знали?
— Вот что, Вадим Романыч, я вам скажу: никаких проблем ни с Антибиотикоми, ни с пестицидами, ни с гербицидами у меня нет. Ежели у вас есть вопросы — присылайте повестку. Я подъеду со своим адвокатом.
Колобок говорил уверенно, напористо.
Резаков слушал и недоумевал. Он был убежден, что Палыч уже назначил Колобку стрелку, на этой волне можно было наладить контакт. Братки вслух декларируют неприятие ментов, но, когда их прижмет, запросто идут на сотрудничество. Странно ведет себя Колобок, думал Вадим, очень странно. Вслух он сказал:
— Послушайте, Олег Дмитриевич. Если вы сейчас не один и вам затруднительно говорить — намекните. Я пойму.
— Я один, Вадим Романыч.
