? Время и место рождения? Место постоянного жительства? Место работы? Специальность и занимаемая должность? Семейное положение? Предыдущие судимости? И т.д., и т.п.), прозвучало наконец:
— Ну ладно, Говоров, пальцы катать не будем. Расписывайся.
Антибиотик расписался и получил «Справку об освобождении». Этот бланк зеленого цвета, означающий, что освободили его в связи с изменением меры пресечения, он держал в руках впервые. Низкий свод тюремного коридора еще давил, но сквозь него уже просвечивало голубое небо.
Такое же чистое, как на гербе СИЗО Кресты… Лязгали замки на стальных дверях, суетились шныри[1], индифферентным взглядом проводили Палыча Демчук и Павлов[2].
После еще одного формального опроса на КПП Антибиотик вышел из Крестов. Светило нежаркое сентябрьское солнце, тусклая лежала в граните Нева, плотным потоком катили по Арсенальной набережной автомобили. Они наполняли воздух ревом двигателей и едким бензиновым выхлопом. Немолодому уже человеку, который стоял у главного входа в Кресты, воздух казался чистым и прозрачным.
Виктор Палыч Говоров, он же Антибиотик, не первый раз в своей жизни выходил на свободу. И не второй. И не третий… а привыкнуть не мог. Кто на себе этого не испытал — не поймет. Виктор Палыч стоял возле Крестов и вдыхал бензиновый чад. Старая петербургская тюрьма, легендарная, именитая, построенная более ста лет назад, находится почти в центре города. И звуки города, и запахи города легко проникают туда поверх темно-красных кирпичных стен… но там они становятся другими.
ТАМ ВСЕ ДРУГОЕ. Даже для опытного, матерого зэка. Крытая[3] — она крытая и есть. Кто был — тот знает.
Антибиотик не был ни сентиментален, ни глуп, ни слаб. А все равно — цепляло. Он прижимал к себе Библию с вложенной в нее справкой об освобождении и вдыхал пьяный воздух свободы. Над Питером плыли легкие перистые облака, светило осеннее солнце, стремительно пикировали на невскую воду чайки.
В тюрьме Виктор Палыч провел девяносто пять дней. И вот вышел на волю."
"С противоположного берега Невы за этим внешне заурядным, но очень значительным для Санкт-Петербурга событием наблюдали двое мужчин.
Оптика шестикратных полевых биноклей съела несколько сот метров речного пространства и приблизила бледное лицо Антибиотика. Рассмотреть в деталях, поймать выражение было нельзя. Но двое мужчин в серой семерке на левом берегу Невы и так знали это лицо во всех подробностях. Они видели десятки, если не сотни фотографий этого человека.
