И часов у него не было…
— Ну, как настроение, Владимир Николаевич? — весело спросил майор.
— Какое же тут настроение, Виктор Федорович? — Батонов пожал плечами.
— Э-э… да вы, молодой человек, счастья своего не понимаете. Вот когда вас в Кресты переведут — тогда поймете. Там в камерах по пятнадцать человек сидят. Атмосфера, доложу я вам… Так что наслаждайтесь комфортом, пока вы еще здесь. А уж как переведут в Кресты…
— Виктор Федорыч! — почти крикнул Батонов. — Виктор Федорыч, я вас умоляю: не надо в Кресты! Скажите, что нужно сделать?
— Как что, голубчик? Вы меня удивляете… Чайковский брезгливо осмотрел краешек лежака и садиться не стал.
Достал из кармана пачку «Мальборо». Закурил. Но Батонову предлагать не стал, а сам Вова попросить постеснялся."
"— Вы меня удивляете… Сотрудничать надо, помогать правоохранительным органам.
— Так я же все, что хотите, я же…
— Здрасьте, я ваша тетя! Как же вы, гражданин Батонов, помогаете? Я вам русским языком объясняю: в редакцию вашей газеты затесался наркоман Обнорский-Серегин.
Он употребляет наркотики. Мало того, он их еще и продает. Я обращаюсь к вам за помощью в разоблачении этого подонка. А вы заявляете, что вам об этом ничего не известно. Фактически вы его покрываете. Так?
— Но я действительно ничего…— начал было Батонов. Но осекся, замолчал. Понял наконец-то, чего от него ждут.
— А если я Серегина вам сдам…
— Послушайте, Батонов, что у вас за жаргон такой? Сдам!… Сдают бутылки пустые в приемный пункт. Со стороны послушать — мрак. Можно подумать, что я вам предлагаю дать ложные показания на невинного человека.
Если вы знаете что-то про преступные деяния Серегина — помогите следствию, уголовному розыску и себе, разумеется… ну, а не знаете…
— Я знаю! Знаю! Что я буду этого бандюшонка покрывать? — заторопился Батонов. — Но вы мне можете пообещать?… Если я солью информацию…
— Сливают говно в унитаз, а информацией делятся. Торг здесь неуместен, — строго сказал Чайковский, но тут же гораздо более мягко добавил: — Я всегда помогал и помогаю людям, которые помогают мне.
Если человек осознал свой гражданский долг — зачем же его держать здесь? Тем более в Крестах? Если человек, даже и оступившийся, помогает раскрытию преступления, значит, это наш человек. Делать ему в этих стенах нечего.
Чайковский произносил свой монолог с откровенной иронией в голосе. При этом он даже не смотрел на Батонова. Скучно ему было и неприятно смотреть на этого продажного и трусливого индюшонка. Все реакции Батона он предвидел.
