Глаза мутные, в красноватых прожилках. Андрей отвернулся от зеркала. Прошлепал босиком в комнату, приложился к бутылке с пивом. Кто знает, что такое многодневный запой, — тот поймет… Он пил, громко булькая горлом. Кадык судорожно ходил вверх-вниз. Остановись, сказал он себе. И продолжал пить. Остановись. Надо остановиться… бутылка опустела, и Андрей остановился. Сел на диван со смятой простыней и выудил из пачки сигарету. Интересно, какой сегодня день? Пошатываясь, прошел в кухню. Электронные часы высвечивали время 12.
32 и дату 17.09.94. Так, — подумал он, — не слабо я попил… Надо тормозить.
— А стоит ли? — мерзким голосом спросил Леня Голубков из-за спины и захихикал.
— Заткнись, урод, — ответил Обнорский. Потом он подумал, как выглядит сейчас со стороны: опухший от пьянства, небритый мужик, который разговаривает сам с собой… картинка!
Он перевел взгляд на окно: березы уже кое-где пожелтели. На пороге стояла осень. Под одной из берез приткнулась машина с двумя волкодавами… снова захихикал Голубков.
— Ага, — сказал он, — стоят. Ждут. Деваться тебе некуда, ур-р-род.
Андрей подошел к окну, отдернул штору. «Волги» внизу не было! Вместо нее стоял какой-то безжизненный, замызганный, пыльный, серый «жигуль». Вот это номер! Они сняли наблюдение? Андрей завертел головой — «Волги» точно нигде в пределах видимости не было. Они сняли наблюдение!
Переднее стекло «жигуленка» опустилось, и из него вылетел окурок. За спиной бесновался Леня Голубков. Он выл и хохотал, он повизгивал по-поросячьи, катался по полу и дрыгал ногами.
Обнорский почувствовал озноб.
«Чао, бамбино, сорри», — пропел Голубков фальшиво.
После самого поверхностного — на бумажном уровне — ознакомления с личностью Обнорского-Серегина майор Чайковский знал почти наверняка, что к наркотикам тот никакого отношения не имеет. Парень много лет занимался спортом, дорос до уровня мастера по дзюдо. В городской «молодежке» работал весьма интенсивно. Для наркомана это нехарактерно. Чайковский не поленился полистать подшивку газеты и обнаружил среди прочих материалов Серегина статью с названием «Наркотики — дорога в ад»… Ну, все ясно.
"
"В жизни, конечно, разные повороты бывают. Мимикрия — понятие не только биологическое, но еще и социальное, политическое, профессиональное. Перекрасившихся сволочей вокруг полно. Но в случае с Серегиным сомнений не было: какой он, к черту, наркот? Может, когда по молодости и баловался… Может быть, во время службы грешок был. Восток — дело тонкое, Петруха.
