Она была безвкусной и теплой.
Сбоку появился другой мужчина. Он быстро обогнул стол и ударил Обнорского по руке. Стакан вылетел, вдребезги разлетелся от удара об стену. Мужчина взял со стола нож и бутылку с водкой, отставил за спину, на подоконник. Второй убрал пистолет, начал ощупывать Андрея. Он работал ловко, умело.
— Можно, Николай Иваныч, — сказал он наконец, и Обнорский понял, кто же этот третий, в высоком градусе."
"Наумов вошел. Хрустнуло стекло под подошвой. Он по-бабьи подхватил полы длинного светло-серого плаща и сел напротив Андрея.
Презрительно покосился на грубо вскрытую банку со шпротами, нарезанный ломтями черный хлеб.
— Эй, ребята, — сказал Обнорский, — баночку забыли убрать. А она тоже может служить оружием. Охранник взял банку и поставил ее на подоконник.
— Выйдите, — коротко бросил Обнорский. Охранники переглянулись. Хозяин посмотрел на них слегка сузившимися глазами. Оба охранника вышли и плотно затворили дверь кухни, в душе крепко обложив своего шефа. Сквозь матовое стекло они видели только силуэты.
— Выпить хотите, Николай Иваныч? — спросил Обнорский.
— Зачем ты это сделал? — четко произнес Наумов.
Андрей усмехнулся, вытащил сигарету из пачки с верблюдом.
— Объясни — зачем ты это сделал? Это уже ничего не меняет, но я хочу понять мотив.
Обнорский поднес сигарету ко рту… Дверь кухни резко распахнулась, влетел охранник.
— Вон! — заорал Наумов. — Вон!
Дверь захлопнулась, Обнорский улыбнулся.
— Ну, что ты скалишься? Я считал тебя разумным человеком.
Я что, плохо к тебе относился? (Наумов потер лоб правой рукой.) Тебя, как щенка, поставили на дорогу — иди! Показали направление — иди! Там — все: деньги, перспектива, карьера… все! Ты хоть догадываешься, какие люди добиваются моего расположения? А? Нет, ты не знаешь… Ты получил все на блюдечке с голубой каемочкой. Ну, сейчас-то… сейчас, когда уже все равно, объясни — ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ?
Андрей щелкнул зажигалкой, затянулся, выпустил струйку дыма.
— Я объясню… вот только поймешь ли ты?
— Да уж как-нибудь постараюсь.
— Ну-ну… Ты, значит, Николай Иваныч, на дорогу меня вывел и направление показал? Все верно… вот только не на дорогу, а на панель. Ты, значит, мне карьеру предложил? Опять верно. Только это карьера проститутки.
— Идиот! Так устроена жизнь. Каждый так или иначе, но продается. Вопрос только в цене.
— Нет, Николай Иваныч, вопрос не в цене. И продается не каждый. У человека всегда есть выбор.
— У тебя, Серегин, его уже нет. Ты — труп.
