С госпиталя вернулся, а жены и дочи-то нет уже. Представьте, каково? Вот и ожесточился, и смурной всякий день ходит. А как мужику без женской ласки? Беда да горе одно! — Груня свирепо потрясла белёсым от муки кулаком над головой. — А вы всё шипите на него, Сашенька, ведь это грех большой. Пожалели б лучше!
— Вот ещё, жалеть его… — пробормотала я себе под нос и тут же язык прикусила.
И вправду, что ж я гневаюсь? Может, и хам он, и манерами не блещет. Да только Василий Степанович от беды меня спас, работу дал… Конечно, все его благодати творились всегда с какой-то грубостью, будто человек не добро делал, а пакости задумывал.
Но ведь никакими пакостями он не прославился, меж тем хорошего немало учинил.
Вениамин тоже как-то обмолвился вскользь, что судьба у его брата была не из лёгких. Однако я и вообразить не могла, насколько жестокие испытания выпали на долю Василия. Неужели всё это могло случиться с одним человеком?!..
Вдруг я вспомнила собственную жизнь, уже прошлую. Как потеряла одновременно и мужа, и карьеру, и здоровье.
Как в одночасье разлетелся на куски мой мир. Как буквально всё, чем я жила и во что верила, истёрлось в прах. И что меня ждало дальше? Скорбь, уныние, пустота, отвращение ко всему и всем, а особенно — к себе самой…
Вспомнила, как ненавидела себя, своё собственное тело, невозможность нормально двигаться. Постоянно думала о том, чего я лишилась. Жила будто в вакууме… И это притом, что в моё время у меня было немало возможностей даже в таком положении.
Да, каждое действие давалось через больно. Да, на самые примитивные перемещения, которые раньше не замечались вовсе, у меня уходили минуты, а то и часы. Но что-то же мне оставалось доступным, а я продолжала смаковать эту боль. И, если уж честно, так до конца и не смирилась со своим состоянием, не нашла себя заново.
Так может, нечто похожее происходило и с Василием?..
Я бы не сказала, что он выглядел обиженным и угнетённым. Положа руку на сердце, вообще назвала бы его даже чересчур энергичным и деятельным.
Он ни разу не походил на затравленного несчастьями бедолагу. Но вот сердце его… явно ожесточилось.
— Груня, — обратилась я уже немного спокойнее и тише, — а тебе откуда такие породности известны?
Моя собеседница пожала плечами. Процесс приготовления пирожков уже достиг стадии формирования отдельных заготовок из теста, которые Груня любовно раскладывала на столе.
— Авдотья Филипповна, что с баранками на углу торгуить, говорила.