Сейчас все дверцы нараспашку, лобовое выбито, капот усыпан осколками. Рядом с передним колесом лежит труп мужчины, вместо лица – кровавая каша, руки раскинуты в стороны. Кровь успела впитаться в землю, темное пятно похоже на огромного осьминога с щупальцами. Одно из щупалец выползало с противоположной стороны машины, из-под глушителя, и терялось в траве. Рядом сидел на корточках криминалист Карпенко и целился фотоаппаратом в белый оголенный живот трупа. Вспыхнул блиц. Эксперт поднялся, покосился на Лиса.
– В упор стреляли, меньше метра, – буркнул он.
– Дробовик?
– Да. Гильза пластиковая, двенадцатый калибр, под охотничий гладкоствол…
«Жигуль» изнутри залит кровью, на заднем сиденье полулежала женщина с открытыми глазами. Выше лба практически ничего не было, но Лис узнал ее.
– Где пацан?
Карпенко махнул рукой в сторону обочины.
– Ножом добивали…
– Б…дь, – не выдержал Лис.
Ноги сами понесли туда, где за деревьями возились серые фигуры, а по траве шарили пятна света от карманных фонарей.
– Не надо, Михайлыч, там работают сейчас.
Да и… Лучше не надо. Точно тебе говорю…
Он вроде бы помнил его пацана, Витьку, но как-то смутно. Сколько – семь лет? Черт. Семь! Это ж… Что-то перемкнуло одновременно в голове и в горле, будто он махнул залпом стакан неразбавленного спирта. Даже в воздухе чем-то таким повеяло, спиртным… Но это всего лишь был судмедэксперт Рачков. У него лицо старого пропойцы и интеллигентная профессорская бородка. И еще печальные глаза сенбернара.
– Ну что, Виктор Самуилович? Может, все-таки не он? – выдохнул Лис, понимая, что говорит глупости.
– Может, другой какой-то мужик? Там же лица как бы и нет, а?
Рачков поморщился, махнул рукой.
– Вскрытие покажет, Фил… Чего ты от меня хочешь?
Шаркая ногами, он пошел к машинам.
– А «жигуля» так и не успел поменять, – проворчал над ухом Карпенко, как будто именно в этом было все дело. – Я думал, он там бабки вовсю зашибает в этой своей охране, давно уже пересел на что-то более приличное… Чего ему сдался этот «жигуль», Михайлыч?
– Не знаю, – сказал Лис.
– Значит, не зашибал бабки…
Еще одна серая фигура приблизилась к ним, раскачивая в руке горящий фонарь. Это капитан Глушаков, он сегодня в следственно-оперативной группе.
– Ну и утречко выдалось, товарищ подполковник! Надо же, такое зверство! Просто в голове не укладывается…
Он посмотрел на Лиса, замолчал.
– Докладывай, Глушаков, – сказал Лис.
– Ну… Мы тут, значит, осмотрели предварительно… – Глушаков прокашлялся.
