Яркий свет, шум, кругом кричат «горько!». Все кругом белое, чистое, праздничное, на Цифре платье, будто из морской пены, он один одет в черный костюм. Горько! Горько! Поцелуй получился каким-то нелепым, потому что оба они улыбались, никак не могли прекратить улыбаться. Стукались зубами, лбами, тыкались друг в друга носами, никак не могли поцеловаться по-человечески. И хохотали оба. С Цифрой всегда что-то не так, от нее можно ожидать чего угодно…
Почему, спросил он, почему ты тогда выстрелила в меня, а не в Мамочку и не в Ящика? Почему ты сперва за меня, а потом все переигрываешь наоборот?
Не задавай глупых вопросов, сказала она.
А ведь в самом деле, подумал он. Зачем вопросы, когда и так все хорошо? И только он это подумал, как ему сразу стало все понятно, все встало на свои места. Он увидел себя и Цифру, и вообще все увидел как бы со стороны… Увидел волчью свадьбу на залитой лунным светом поляне, черный хоровод грачей в небе. Увидел молодых волка и волчицу, которые тычутся друг в друга мордами, словно хотят поцеловаться, но никак не могут… Ведь у волков не принято целоваться.
Они рычат, скулят от нетерпения, кусают друг друга до крови, бьют когтями. А затем исчезают за темным занавесом леса…
Цифра
Ящик что-то бормотал в зарослях, трещали ветки. А может, не ветки. Может, это он пацану кости ломал. Темно, хоть глаз выколи. Елена Николаевна выключила фары, чтобы со стороны шоссе их не заметили.
– Ну и чего ты мечешься? – сказала она.
Света не металась. Стояла как вкопанная, смотрела в землю.
Жевала жвачку. Не моргала. От ее взгляда должна была вспыхнуть сухая хвоя под ногами.
Как нарочно, даже ветер успокоился, и на шоссе тихо. Только из зарослей прилетал мерзкий оглушительный треск.
Продолжая смотреть под ноги, Светка двинулась обратно к машине. Перетекала незаметно мелкими шажками, будто ядовитая змейка неслышно скользила в высохшей траве. Елена Николаевна наблюдала за ней. Сначала безразлично, потом настороженно.
– Эй, ты куда?
Светка не отреагировала.
– Тебя спрашивают.
– Никуда.
– Стой, говорю!
Елена Николаевна в три прыжка очутилась между Светкой и багажником машины. В багажнике ружье.
– Отойди."
"– А-а-а! Жениха моего убивают! Любимого моего! Ах вы, твариии-и-и! – завыла Светка, царапая воздух когтями. Точно так она выла в семь лет, когда ей не купили игрушечную собаку-робота.
– Не коси под юродивую!
Елена Николаевна ударила ее по лицу. Умело, средней косточкой кулака. Не попала.
