Работаешь уже не на город, не на начальника управления, не на министра, даже не на себя – на них, на преступников! Под предлогом патриотизма и борьбы за авторитет Управления, подыгрываешь им, в конечном счете. И все это прекрасно понимают. Но делают вид, что все хорошо и правильно. Все дружно аплодируют. Глазурин, Басманный, Лунц…
«Ну и бардак у вас, начальнички…»
Бла, бла, бла.
Лис хмуро разглядывал пол под ногами. Чего меня плющит? Чего бешусь? Потому что сам заварил эту кашу, эту помойку. Убийство Гарика, разборки на Северном – он все это организовал, запрограммировал, устроил, сыграл, рассчитал.
Чужими руками. Руками самих бандитов. Гарик, Жора Каскет, Итальянец, Карпет – ликвидированы. Ким ушел в тень. До чего красиво получилось, думал…
А оказалось – ничего красивого. Просто глупо. Что он выиграл? Была узда, теперь нет узды, кони понесли. Как в песне одной – «кони беспредела»… А что в личном плане? Пока он там старался, расставлял свои сети, нейтрализовывал бандюков, в Управлении шла другая жизнь, где не выстраивали оперативные комбинации, а строили карьеры, не расставляли ловушки для членов ОПГ, а расставляли на должности своих людей и занимались интригами… Пока он думал, как убрать Каскета и прочих, на пенсию спровадили генерала Ныркова, а за ним ушли последние вменяемые люди – старшие опера Гусаров и Волошин.
И с кем он остался? Ни с кем. Выходит, хитроумный Лис обманул сам себя…
«Золотой круг!..» – вдруг ворвалось в сознание, и он, вынырнув из потока невеселых мыслей, вернулся в зал, где на трибуне стоял полковник Величко – начальник Управления по борьбе с экономическими преступлениями – и жонглировал цифрами, подтверждающими успехи его подчиненных.
– Сегодня менеджеры обнаружили, что руководители банка отсутствуют: Хондачев вчера вылетел за границу, а его заместитель Виноградов просто исчез! И активы банка исчезли, а депозитные ящики опустошены! Мои сотрудники выехали на место, разбираются…
Лиса будто по голове ударили тем самым ведром.
* * *В «Аквариуме» почти все столики были заняты.
И за многими сидели люди, которые были ему, мягко говоря, малоприятны. А точнее, в гробу бы он их видел! Он еще помнил времена, когда всякая приблатненная шушера, при входе оперов, быстро рассчитывалась и линяла. А сейчас эта шушера видоизменилась, приняла иной облик, занимает должности, заседает в президиумах. Оборотни! Теперь они хозяева жизни и впору ему уходить, когда их увидит… Наступило их время…
– Давай меня туда, в уголок, – сказал он официанту.
