Через пару минут Гусаров с женой вернулись, подогнали машину к кафе и пошли обедать… А возле нас кроме того «мерса» черный джип стоял, и две какие-то невзрачные машиненки. Но ни с кем другим, кроме этого Хобота, Гусаров не контактировал!
– Подожди, значит, Гусаровы общались еще с родителями этой девочки? – насторожился Лис."
"– Я не видел, общались они или нет. А в магазин в одно время заходили, это да!
– Что про эту семью сказать можешь?
– Да что мне, про всех рассказывать, кого тут видел? – возмутился официант.
Но, поймав взгляд Лиса, возмущение пригасил.
– Мужик не очень высокий, лет за сорок, такой круглолицый, крепкий, – нахмурив лоб, вспоминал он. – Жена его такая… Фигуристая, все при ней и одета аккуратно… И девушка на нее похожа – высокая, стройная, лет семнадцати – восемнадцати… Нормальная семья… Хотя…
– Что «хотя»? – зацепился Лис.
– Девчонка, видно, мамаше нагрубила, а та ей сразу – бац по морде! Привычно так… В нормальных семьях так, вроде, не принято.
Лис вздохнул:
– Разные есть семьи.
И часто не разберешь – какие нормальные, а какие – не очень… Ладно, спасибо! Зайду в магазин, там поговорю.
Но дородная женщина за кассой, хотя сразу вспомнила «тот самый день», ничего нового не добавила. Никаких конфликтов в магазине не происходило, интересующие Лиса пары даже не разговаривали между собой.
Выходило, что ехал он сюда зря.
Лис
Сорок дней Гусарову. Позвонил Нырков, бывший начальник РУБОПа: «Вечером жду у себя на даче. Хлопцы наши будут. Отговорки не принимаются. Все, до встречи».
Что ж, Лис и не думал отказываться. Приказ есть приказ. К тому же, с Нырковым они уже давно не виделись.
Хутор на берегу протока Дона. Новый плетень, новая беседка с огромным столом из распиленного вдоль дуба, сортир в виде мельницы с крыльями. Похоже, весь свой пенсионный досуг генерал проводит на даче.
– Это типа вентилятора, Василий Михайлыч?
– Нет, это я с мельницами воюю от нечего делать…
Нырков молча разливает по рюмкам яблочный самогон собственного производства, топорщит свои знаменитые седые усы щеточкой, из-за которых когда-то он получил прозвище Колорадский Жук.
Правда, тогда они были жгуче-черными.
Шутки быстро затихают, гаснут, как искры, упавшие в воду.
Хмурый, неразговорчивый Волошин. Валька Литвинов в байкерских штанах. Вот и все, что осталось от старой гвардии.
– Ну что, хлопцы… Новые времена, новые преступления. Оперов и раньше убивали, но редко. Чаще при задержании, в горячке, когда у бандита в голове и мыслей никаких нет.
