Антон чувствовал себя напряженно и почти не ел, а Фома с аппетитом уплел пельмешки с телятиной, вытер рот крахмальной салфеткой, заказал кофе.
– Ну, говори, – наконец позволил он. Грузный, седой, с обвисшими щеками, в просторных штанах и красной хлопчатобумажной майке, он держался так, будто был нефтяным или газовым магнатом.
Антон поспешно изложил суть дела и настороженно замолчал. Он взялся за слишком деликатный вопрос. Обоюдоострый вопрос. Бывали случаи, когда посредник пропадал бесследно, словно в воду канул.
С рессорой на шее… Хотя необязательно, что случалось именно так: иногда его находили с огнестрельными или ножевыми ранениями, а чаще вообще не находили.
– Это тот клоун апельсиновый, который приезжал сюда баблом трясти? – спросил Фома.
– Нет, то был Гарик. Я говорю про Севера. Он у Креста в пристяжи ходил, его правая рука, коронованный…
– Хрен вас поймешь, – Фома шумно отхлебнул горячий американо из чашки. – Раз он правая рука, раз коронованный, почему тогда у вас Босой за Смотрящего? Какой с него Смотрящий? Мы к нему Каскета посылали от всего общества, он его под свою руку обещал взять, и где теперь Каскет? На том свете! Давай лучше Босого исполним!
Антон напрягся.
Это могла быть шутка. А может, и нет…
– Север в бега подался после «крестобойни». Где-то отсиживался. А сейчас вернулся и воду мутит, накосячил, общество им недовольно. А Босой вроде на месте. Пока…
Фома с недовольным видом отставил чашку.
– Ну, раз так… Вам там виднее.
Согласился! Антон перевел дух. Ну, раз так, тогда рискнем!
– И еще один заказ в Тиходонске. Чтобы два раза не ездить.
Фома хмыкнул:
– К вам и одной поездки много.
– Да ладно, Сан Саныч, это враги небылицы плетут…
– Второй кто?
– Мусор. Начальник уголовки.
– А с этим что?
– Это мой личный заказ. И я за него отдельно плачу!
Фома глянул, словно рентгеном просветил. Или обжег радиоактивным лучом.
– И чем он тебе так уж мешает?
– С катушек слетел.
От него не только община, свои же мусора на стену лезут.
– Так ты с мусорами заединщик, выходит?
Это была шутка. Но на серьезный лад.
Антон простецки улыбнулся. Рубаха-парень, шутки понимает.
– Если за горло берет, с самим чертом заединщиком станешь.
– И чем он тебя за горло взял? – недобро щурился Фома.
– Под бизнес мой копает… И вообще…
– Немного. И за это заказывать?
Антон замолчал.
