Тусклый утренний свет в окне, наполовину скрытом за комодом. Рядом спала, свернувшись калачиком, какая-то… Он отвернулся – не хотелось даже смотреть. Резко поднялся на ноги. Перед глазами расцвели и пошли кружиться огненно-красные маки.
Он помнил, что это хата одного из Плюхиных толкачей. Где-то в районе дендрария. Еще помнил, что его карьера в Сочах, скорее всего, не состоится, поскольку все менты и так прикормлены, а со стороны никого не пускают, поскольку ценник устоявшийся и нефиг его сбивать (дело глушняк, братан! Плюха знает, о чем говорит).
Он мог бы вспомнить еще что-нибудь, но желания особого не было. В голове и так ворочался, перекатывался липкий вонючий ком: обрывки мелодий, обрывки фраз, лица, запахи…
Гнедин вышел из комнаты. Мрак. На ощупь добрался до ванной комнаты, умылся, отлил. И только потом заметил тело, лежащее в ванне. Небритый мужик в трусах и носках – мокрый, обколотый. Он спал. Грудь поднималась и опускалась, губы подергивались. Из открытого рта свисала мокрая сигарета, точнее, половина сигареты.
Вторая половина, уже раскисшая, желтоватой грязью растеклась по груди.
Да, Плюха устроил ему «программу» далеко не по первому разряду… Может, по самому последнему. Хотя и называл его «своим». Так подполковник Коренев называет убитого Гусарова – свой. И эти «свои» у каждого разные!
Собрался по-быстрому и, не прощаясь со старым дружбаном, уехал.
В десять утра остановился в Мамайке. Заправил свой «форд», припарковался в теньке, чтобы глотнуть пива и собраться с мыслями.
Итак, количество автозаправок и кафе по дороге из Сочи в Тиходонск явно превышало его возможности – это он уже определил (пытался сосчитать, сверяясь по нескольким картам, и, когда перевалило за полсотни, бросил). Решил, что будет исходить из более-менее правдоподобных посылок. По логике, выезжая из города, Гусаров залил полный бак – скажем, прямо здесь, в Мамайке, – и этого ему должно было хватить… Гнедин почесал в затылке. Получается, хватить должно почти до самого Тиходонска.
Пятьсот пятьдесят километров. Если предположить, что у убитого «жигуля» забиты карбюратор и воздушный фильтр, на сорока литрах он дотянет до Степной…
А если не все свечи работают?
Углы колес не выставлены?
Может, в этом «жигуле» вообще ничего живого не было?
Тогда не дотянет. Километров пятьдесят – семьдесят останется…
Так, стоп.
Даже сквозь похмелье что-то забрезжило, засверкало. Какая-то мысль. Степная.
