Сердце колотилось, но он чувствовал себя гораздо увереннее, чем вечером в ресторане.
– Это ты, пацан? Чего тебе надо? – судя по дрогнувшему голосу, Сергей, наоборот, – чувствовал себя менее уверенно, чем накануне в атриуме.
– Ты мне денег должен! – нагло сказал Ниндзя.
– Ты что, совсем оборзел?! – вспыхнул официант. – Ты мне на чай сотку дал, а все по тысяче и по две! А ну, пошел отсюда!
Он был старше и крупнее, к тому же этот глупый сопляк его разозлил.
– Пошел, я сказал! – он толкнул Ниндзю в грудь так, что тот отшатнулся.
Но с двух сторон сквозь кусты выскочили Берц с Лопухом. Берц взмахнул битой, раздался треск, будто футболист ударил по тыкве. Сергей согнулся и боком повалился на асфальт. Ниндзя ударил его ногой в живот – раз, второй, третий…
– Вот тебе за пересадку, вот тебе за выделки, вот тебе…
Он уже не знал, за что еще, и молча месил ногами бесчувственное тело.
– Хватит, хватит, – Лопух нетерпеливо нагнулся, обшарил карманы, схватил барсетку.
– Валим!
– Не туда, там свет! – скомандовал Ниндзя, и его послушались.
Все трое неспешно вернулись к «Аквариуму», держась в тени, обошли его, вскарабкались по крутому косогору и под первым же фонарем осмотрели содержимое барсетки. Телефон, ключи, расческа, деньги… Лопух быстро пересчитал купюры.
– Ни фига себе! Пять четыреста! – радостно зареготал он.
– Я на пустое дело не поведу, – сказал Ниндзя.
– Ну, ты это… – не очень убедительно возразил Берц. – Не особо зазнавайся…
Миротворец
Из Москвы прибыл Антон Миротворец.
Деловой, подтянутый, быстрый. А он и раньше такой был, Москва тут ни при чем. Москва ничего ему не сделает – не перекрасит, не переломит. Не тот он человек. Настоящий тиходонец.
Миротворец приехал. Все знают. Зачем уезжал, зачем вернулся, надолго ли – этого не знает никто. Миротворец – фигура крупная. Значимая. С ним ничего не понятно. Кто-то говорит, что погоняло у него оттого, что он братву мирил. А кто-то, что это модель кольта такая есть – «Делатель мира». Хотя с кольтом известно – какой мир получается.
"
"Здесь у Антона свои люди, его глаза и уши. Антон в Москве, люди здесь – смотрят, слушают. На черной «вольво» мчится на стрелку Хитрый, перебирает в уме факты. Хозяин должен знать обстановку, его священное право.
Особняк на берегу Щепкинского водохранилища, охотничий домик. Солнце садится в серые воды, степь погружается во тьму, загораются высокие стрельчатые окна. Долгий разговор. Непонятная в Тиходонске обстановка, темная, стремная.
