Книга Антиблокада (СИ) — читать онлайн бесплатно полностью

- Это обязательно? По-моему, тебе нечего стесняться.

- Ещё непривычно.

- Тогда давай, я помогу тебе переодеться.

- Нет, сначала мыться! Я ведь врач, хоть и недоучившийся. Я вся пропахла казармой, а хочется пахнуть духами, и очаровывать тебя запахами и чистым бельём. Ведь этот день никогда больше не повторится.

- Это да, несмотря на свадьбу, ни одного цветка мы так и не увидели.

Она стащила гимнастерку, накинула халат, взяла что-то из шкафа и вышла. Вернулась минут через пятнадцать в тапочках на босу ногу, энергично суша волосы махровым полотенцем.

По-хозяйски развязала мой вещмешок, достала оттуда моё сменное белье.

- Пойдем, покажу, что и как.

В ванной поперёк стояла широкая доска с тазом на ней.

- Вот полотенце. - чмокнула меня в щёку. - Скоро придёт папа, будем ужинать. Хочешь ужинать?

- Нет.

- Я тоже. Мойся! Я парадную гимнастёрку прихватила. Сейчас принесу.

Спустя несколько минут появилась её рука, которая повесила на крючок чистую гимнастёрку. Пришлось повозиться, перевешивая с полевой медали и ""Большой Концертный Зал"" за январские бои.

Пока возился, хлопнула дверь, и в коридоре послышался мужской голос. Я вышел из ванной.

- Здравствуйте, капитан! Военврач второго ранга Артемьев, Николай Александрович. Отец этой непослушной дочери! За Финскую? - спросил он, показывая на две медали и орден.

- Одна за Финскую, остальные за Ленфронт. Капитан Иволгин, Максим Петрович. Муж и командир Вашей дочери.

- Да-да, припоминаю! Читал сегодня передовицу в ""За Родину"" про налёт на аэродром в Пскове и доставку продовольствия в Ленинград.

Поздравляю! Это за это?

- Нет, это за освобождение Чудово и ликвидацию Любаньского выступа. А поздравлять надо Вашу дочь. У неё был первый боевой выход, боевое крещение.

- Да ну тебя! Какое боевое крещение, ни разу не выстрелила.

- Врачи и не должны стрелять, Женечка.

За разговорами, помог снять пальто Веронике Федоровне, которая всех пригласила в зал, ужинать. Стол был красиво сервирован, столовое серебро, красивые старинные фужеры, немецкий сервиз.

И продукты на столе вовсе не из продовольственного пайка. Наши трофейные сардины и копчёные колбаски скромно притулились в углу стола. Единственное, что вызвало шумное одобрение, так это трофейный французский коньяк. Отец у Евгении довольно шумный, но говорит сплошными лозунгами и прописными истинами, явно стараясь скрыть свои собственные мысли и сомнительные делишки. На зарплату подполковника медслужбы так не живут.