– Неужели у вас в голове – старые классические романы? Роковые тайны, выданные на смертном одре, прерывающийся шепот умирающего: «Два шага на восток от мельницы, потом еще десять – в сторону раскидистого дуба, там и нужно копать, когда тень в полдень упрется в сортир…» Глупости какие.
– Может быть, – сказала она, глядя серьезно и цепко. – А может, и нет. Коллекция у вас.
Смолину надоело играть в дипломатию.
– Ну, а если бы даже? – спросил он без улыбки. – Нет, я ничего не утверждаю, я просто абстрактно теоретизирую: возможно, не исключено, вероятно… И что в этом случае? Что следует делать на данном историческом этапе?
– Поделиться, – сказала Даша твердо.
– Я девочка неглупая и жизнь чуточку знаю, в с ё вы не отдадите просто так. Но хотя бы половину.
– А на меньшее, значит, не согласна?
– Никоим образом. Половину.
– А мотивы и основания?
– Это мой дедушка. Родной.
– Тысячу извинений, прелестная моя, но это никакой не мотив и никакое не основание, – сказал Смолин. – Ну, ваш, ну, родной, роднее не бывает… И что? Родственные связи, знаете ли, еще не означают автоматически права наследования.
– Означают.
– Ну, предположим… В некоторых, четко прописанных законом случаях. В некоторых. Собственно говоря, Даша, вы и заикаться не можете о том, что вам что-то принадлежит из дедушкиного имущества, если нет прямого завещания, пока живы ваши родители. Вот они, согласен, могли бы кое на что претендовать… они, но не вы. Они что, вас уполномочили со мной вести этот разговор?
– Нет, конечно.
– Вот видите. У меня есть дурацкая привычка, Даша. Стараюсь соблюдать законы скрупулезнейше. От и до. Если нет четко оговоренных условий завещания, та же квартира автоматически переходит вашим родителям. Но мы-то не о квартире, верно? Мы о неких коллекциях…
которых, собственно говоря, никто никогда не видел. Или вы видели?
Она промолчала. Неотрывно смотрела на Смолина уже без тени кокетства. Потом сказала:
– И все равно, если по справедливости, нужно поделиться…
– А если все мне оставлено? – спросил Смолин тихо.
– Вот, предположим, именно так дело и обстоит. Поверьте моему честному слову. Любой может оставить нажитое кому угодно: черту в ступе, Джорджу Бушу, программе «Комеди клаб», Обществу защиты животных… а также любому индивидууму независимо от гражданства. И что?
– Вы и так не бедствуете. А у меня – шаром покати.
– Милая, ну это уж тем более не мотив, – сказал Смолин серьезнейшим тоном.
