Так бы и повисла, как обезьянка, запрыгнув на стройное, крепкое тело, обвивая мертвой хваткой твёрдый торс руками и ногами, чтобы не свалиться на землю от переполняемых меня чувств.
— Лина? — прищурился, выпуская дым из легких, затушил сигарету и отправил пепельницу на рядом стоящий кофейный столик. Его голос прозвучал настолько низко и волнующе, проникая в каждый нерв, просачиваясь в каждую мою живую клеточку, полностью затрагивая всё чувствительное и горячее во мне. — Иди ко мне, девочка, я хочу тебе кое-что объяснить.
Дима похлопал ладонями по своим бёдрам и я, словно мышь загипнотизированная удавом, перебираюсь на его колени, усаживаюсь верхом, оседлав затаившего дыхание мужчину. Мне хочется кричать и возмущаться и в тоже время упиваться им. Руки обвили соблазнительную шею Демона, зарываясь пальцами в густые волосы. Заглянуть ему в глаза я не рискнула. Спрятала лицо на его мощном плече, ощущая сквозь тонкую рубашку тепло влажных бугрящихся мышц и упоительную смесь запахов, исходящих от мужского тела с нотками сигаретного дыма и его любимого парфюма.
Очень откровенно он меня рассматривал. Нагло. Жарко. Волнующе. Словно снимал взглядом с напряжённого тела всю ту незначительную одежду, которую успела напялить на себя в воскресенье перед выходом из дома.
— Что за «прикид» на тебе? — недовольно фыркнул и крепче обвил руки на моей талии. — Эти шортики едва прикрывают от посторонних глаз всё то, что должно быть спрятано! Твой гардероб я, пожалуй, тоже пересмотрю и обновлю.
Его нос касается моего ушка и я слышу, как Дима шумно втягивает в себя воздух, пропитанный моим ароматом, одновременно трётся колючей щетиной о мою щёку, доводя до исступления неискушённое девичье тело, которое предательски млеет и дрожит от его сладких прикосновений и просит молча ещё больше ласки и нежности, от чего хочется умереть и снова воскреснуть.
— Ты не будешь мной командовать… — то ли хриплю, то ли стону в ответ. — Я требую равнопраа…а-ах..
Низкий мужской смешок защекотал слух.
— Ошибаешься, малыш…
Мочка уха оказывается зажатой между зубов мучителя.
Выгибаю спину струной и стараюсь больше не издать ни единого звука, но предательский стон удовольствия автоматически вырывается из груди, сливаясь с довольным ответным мычанием многоопытного соблазнителя. Такое ощущение, как будто тысячи иголочек, пропитанные упоительным ядом удовольствия, вонзились в мою разгоряченную кожу. Я снова в западне собственных желаний. Они захватили мой разум и держат крепко, не отпуская.
