Он упер головку члена ей в чуть припухшие, мягкие губки между ног и с довольным рыком протиснулся в нее.
Вика оказалась тесной, как девочка, но вполне к нему готовой.
Она выгнулась ему навстречу, позволила втиснуться в нее до конца. При этом слабо вскрикнула, будто быть до отказа заполненной мужским членом для нее оказалось непривычно.
Авику очень понравилась такая ее реакция.
Он в очередной раз смял ее губы поцелуем и, не прерывая контакта губ, стал нарочито медленно двигаться в ней.
Спешить не хотелось.
Он мечтал сполна прочувствовать каждую секунду контакта с желанной девушкой. Растягивал ее собой, заставлял извиваться и вслушивался в ее сбивчивые стоны.
По мере того как Авик увеличивал ритм толчков, в нем все нарастало удовольствие.
Он бы и кончил в нее с удовольствием.
Но…
Рановато им делать детей. А ведь все шло к тому.
С недовольным возгласом Авик все же вышел из нее. Не слушая ее удивленных вздохов, подхватил на руки, понес вон из бассейна.
Тут в предбаннике у него стоял диван, рядом с которым в тумбочке Авик хранил пачку ультратонких презервативов — на всякий пожарный случай.
Наконец-то пригодилось! Аллилуйя!
Авик уложил мокрую девчонку прям на диван, покрытый пушистым серым покрывалом.
Со скоростью звука достал резинку. Привычным движением натянул презерватив на член. Полностью готовый продолжать, направился к Вике.
Надо было видеть, каким взглядом она его наградила.
Жарким, томным! Вика вся раскраснелась, уже практически не стеснялась его, откровенно ждала, когда он продолжит.
И он продолжил…
Авик подмял ее под себя, устроился между ее ног и без всяких прелюдий снова заполнил ее собой.
Больше не медлил, брал ее резко, с нажимом. И очень скоро Вика застонала под ним в оргазменных судорогах. Он чувствовал, как она сокращалась внутри, как ей было хорошо.
В три мощных толчка достиг оргазма и сам. Но Вику из-под себя не выпустил.
Некоторое время они лежали так, плотно друг к другу прижатые. Авик целовал ее в щеку, с удовольствием вжимал в нее губы.
А потом Вика будто очнулась.
— Ты очень тяжелый, — тихо сказала она.
Наконец он вспомнил, что хорошо бы с девушки встать."
"Поднялся, помог подняться и ей, повел в душ, который находился здесь же рядом с парилкой. Потом достал из шкафа в предбаннике два пушистых белых полотенца.
Одно накинул себе на бедра, в другое закутал Вику.
И тут она огорошила его вопросом:
— Все? Мне можно уже уходить?
Что называется, приплыли.
