Тиграну удалось переговорить по телефону с парочкой бывших любовниц Влада, и те рассказывали удивительные вещи, как он попросту их обобрал. Но сделал это так хитро, что и не предъявишь ничего, не поверят.
Авик одного не понимал, как же Вику так угораздило-то? Нормальная ж девчонка, умная, честная, работящая. Как могла выскочить за этого морального урода?
Если вдруг она решит не уходить от мужа к Авику, он с радостью поделится с ней всеми нарытыми данными. Да и если решит уходить, все равно поделится.
— Я сказал, Вику позови! — повторил Авик для проформы, а то, кажется, ее муж начал изображать глухого.
— Да щас, — рявкнул Сташев. — Вали отсюда, пока я полицию не позвал, и тебя за хулиганство…
И в этот момент из квартиры раздался громкий девичий визг:
— Помогите!
Авика аж всего повело от этого крика.
А Сташев как ни в чем не бывало ему улыбнулся и сказал:
— Мы с женой просто шалим. Ролевые игры у нас такие… Она — невинная жертва, я — грабитель. В общем, не до тебя нам, свали в туман!
С этими словами он попытался закрыть дверь.
Но…
Авик добирался сюда черти сколько времени. Он устал и очень сильно разозлился, что повлияло на него отнюдь не положительным образом.
Поэтому он резко дернул дверь на себя и сам себя пригласил зайти.
— Пошел на хер отсюда! — Сташев попытался его вытолкать.
А Авик решил, что с него хватит общаться с этим придурком.
Наверное, он мог бы использовать прошлый прием — заломить руку, завести Сташева в комнату. Поступить, так сказать, дипломатично.
Но…
Но вместо этого он сунул руку в карман, достал небольшой мешочек с монетами, который носил как раз для таких вот случаев.
Крепко зажал самодельный утяжелитель в руке и сделал выпад правой снизу вверх.
Кулак попал противнику точнехонько в челюсть снизу.
Получилось эффектно.
Сташев клацнул зубами и повалился назад, громко ухнув. Хорошенько приложился об стену затылком, сполз на пол и затих.
Авик подошел к нему, проверил — так и есть, противник обезврежен.
— Вика! — закричал он во всю мощь своих легких.
И бросился в квартиру.
— Я тут… тут… — послышалось ее жалобное хныканье.
Авик даже сначала не понял, где она.
Обошел диван и только тогда увидел ее на полу, примотанную к стулу скотчем.
Знатно охренел.
Всякого ожидал от Сташева, но не такого.
В груди нехорошо екнуло.
— Солнышко мое…
Он бросился к ней, попытался размотать скотч, но тот прилип, кажется, намертво, потому что было намотано слишком много слоев. Авик заскрежетал зубами от злости.
