– Начнём с начала?
– Начнём.
Зубарев откашлялся и посмотрел на неё внимательно, впрочем, быстро отвёл взгляд.
– Ты мне сразу понравилась. С того момента, как я тебя увидел. До сих пор перед глазами картина, как ты танцуешь и волосы рыжие по спине каскадом. – Саша усмехнулся, снова исподлобья глянул на Настю. – Но тогда я глупым был и молодым. Всё казалось, что впереди карьера, жизнь настоящая. И что всякими чувствами я только испорчу всё.
– Испортил?
– Хотел. Хотел, правда. Не испортить. Тебя хотел. И когда к тебе приехал тогда в нашу первую ночь… – Он снова посмотрел на неё, и Настя вспыхнула… – Думал – пошлю всё к чертям.
– Что – всё?
– То, что казалось правильным. Я ведь считал, что у меня жизнь под контролем. Есть будущая карьера, девчонка, которая станет моей женой и с которой жизнь будет такой, какой я её себе и придумал.
Настя понимала, что Зубарев говорит совсем не о ней. Он говорил о Свете. Но отстраняться и прятаться от этого всего не хотелось, напротив, она слушала внимательно и ни словом не перебивала Сашу.
– А потом ты появилась, и я понял, что весь мой мир к чертям летит.
– Я его ничем не нарушала.
– Не нарушала. Но я вообще тогда только о тебе мог думать. Понимаешь?
Она понимала. Потому что сама испытывала то же самое. Мысли все о нём были – об этом мужчине, что сейчас сидел напротив неё в инвалидном кресле. И никак иначе она к нему теперь не относилась. Ровно то же самое чувствовала, что и тогда, несколько лет назад.
Настя отошла к окну и обхватила себя руками за плечи.
То, что говорил Зубарев и как он действовал на неё сейчас, сбивало с толку.
– Светка тогда залетела. Или не залетела, я сейчас уже и не скажу. Но ребёнка потеряла… точнее… избавилась, когда мы поженились.
– А зачем ты ко мне тогда приходил?
– Тогда – это ты про время после того, как было объявлено о нашей со Светой свадьбе?
– Да.
– Объяснить хотел.
– Объяснить? – Настя вскинула брови. – Что именно?
– Что женюсь на ней не просто так.
– Хм…
Настя заходила по комнате, не совсем понимая, что именно чувствует в этот момент.
Знала только, что всё, давно похороненное – или казавшееся ей таковым – теперь снова ожило.
– Это дело прошлое, – наконец выдохнула она. – Всё?
– Что – всё?
– Больше сказать тебе нечего?
– Почему нечего?
Саша выглядел недоумевающим, а Насте душно стало наедине с ним. Слишком много чувств было, слишком она не умела с ними справляться.
– Тогда говори.
– Окей. – Он кашлянул. – Я про хоккей тот сказать хотел.
