– Нет, я не в том плане, что мне не понравилось, но…
– Но у тебя есть девушка, а со мной тебе просто приятно поболтать и выпить чашку кофе раз в год, – закончила за Сашу Настя, когда поняла, что он мучительно подбирает слова, но не находит их.
– Не раз в год, – мягко поправил он её. – В остальном же ты права.
– Вряд ли это хорошая идея.
– Почему?
«Потому что, в отличие от тебя, у меня есть чувства», – крутились в голове слова, которые Настя, разумеется, вслух произносить не стала.
– Потому что я не вижу особой перспективы подобных отношений.
Дружить мы с тобой вряд ли станем, а встречаться пару раз в год, – с нажимом проговорила она, – зачем?
Зубарев поджал губы. Спорить, видимо, не хотел или у него попросту не было аргументов, а Настя сидела напротив него и испытывала горечь. Зря он приехал и разбередил то, что вроде как уже стало остывать. Настя бы дорого заплатила за то, чтобы всё постепенно сошло на «нет». А сейчас задавалась вопросом, правильно ли она поступает, не легче ли будет ей, если Саша всё же не исчезнет из её жизни? Нет, не легче.
Это вскоре превратится в агонию, а именно этого Настя и не хотела.
– Ладно, Саш, я поеду домой. Спасибо, что приехал и всё это сказал. А сейчас мне надо идти.
Она поднялась, и Зубарев последовал её примеру. Бросил на столик несколько сотенных купюр, зашагал следом, когда Настя направилась к выходу из кафе.
– Я тебя до дома довезу, – проговорил он, прикоснувшись к её плечу. Настя обернулась и покачала головой:
– Нет, не нужно. Прощай.
И прежде, чем Саша успел сказать что-то ещё, скрылась в толпе спешащих к метро людей.
Настя раз за разом прокручивала в голове разговор с Зубаревым, но так или иначе приходила к одному выводу – она никогда не была интересна ему как девушка. И их поцелуи были не в счёт. Возможно, тогда он поссорился со своей пассией и близость с Настей была своего рода местью. Или попыткой кратковременно забыться – неважно. Важным было то, что Саша не видел в ней никого большего, чем друг. А другом ему быть она не хотела.
– Насть! Настя! Ты сейчас картошку в пюре превратишь, – окликнула её мама. – Перестань уже её шинковать и сыпь на сковороду.
Она встрепенулась, выходя из состояния задумчивости. Картофель на разделочной доске и впрямь превратился едва ли не в кашу. Вздохнув, Настя выкинула испорченный продукт в мусорное ведро и принялась чистить новую порцию.
– Мам… я погулять пойду, – заявила она через сорок минут, когда несчастная картошка всё же была пожарена.
