Идём.
Первые полчаса они сидели за столиком на двоих, заказав себе по паре безалкогольных коктейлей. Настя и без них была опьянена всем, что происходило с ней. Этой ночью, Сашей, даже людьми вокруг, которые точно так же, как и они, отправились смотреть на белую ночь и мосты.
– Наверх пойдём? – спросил Зубарев, посмотрев на наручные часы. Каждый его жест, иногда скупой и чёткий, почти молниеносный, вызывал в Насте целую бурю чувств. Разве можно было так быстро влюбиться? Всего за несколько часов?
– Пойдём. Оттуда вид лучше, мне кажется.
Он молча поднялся и снова протянул ей руку, и Настя поняла, чего ей всё время не хватало – вот этих прикосновений горячей и широкой ладони. Касаний, через которые она ощущала силу, твёрдость и надёжность.
Саша прихватил плед, когда они поднялись наверх, и когда Настя устроилась на носу теплохода, где стояли диванчики, накинул его ей на плечи.
– Холодно, – пояснил Зубарев, когда она вскинула на него глаза. А когда устроился рядом и совершенно обыденным жестом положил руку ей на плечо и притянул к себе, Настя окончательно растаяла.
– Сначала к Дворцовому? – уточнила она, чуть повернув голову. И тут же запылала от смущения, когда её губы оказались в нескольких миллиметрах от губ Зубарева.
– Да. Самый крутой мост.
Он чуть склонился к ней, и Настя могла побиться об заклад, что сделал это специально.
– Да, самый крутой, – выдохнула она в его губы и, не выдержав того напряжения, которое испытывала, отвернулась.
Домой к Саше они вернулись едва ли не утром.
Когда сошли с теплохода, Зубарев заявил, что проголодался и буквально волоком потащил Настю за собой в кафе, работающее круглые сутки. А потом они встречали рассвет. В июне он наступал в три часа утра, и это тоже было особенное волшебство.
– Т-с-с, – зашипела Настя, когда Саша, споткнувшись о ботинки в прихожей, громко выругался. – Кажется, наши уже заснули.
– Да тут кто-то кроссовки бросил.
– Обходи и пойдём.
Настя тихо засмеялась, и Саша захохотал следом за ней. Им было хорошо и легко.
Обоим. Друг с другом. Она это чувствовала всем нутром и была счастлива в этот момент.
– Спать хочешь? – поинтересовался Зубарев, когда они зашли к нему в комнату.
– Неа. Но наверное, отдохнуть надо.
– Ага, я бы завалился.
Настя снова улыбнулась. Его фраза была совершенно неромантичной, но идеально подходила Зубареву.
– Тогда давай ляжем. Где меня обустроили, знаешь?
– Ложись у меня. А я на диване.
Он кивнул на «книжку», стоящую в углу.
– Так будет неудобно.
