– Ладно, я к Саше пойду. Если что, зови.
Он ушёл, и Настя перевела дыхание. Влас был… интересным. Длинные волосы, собранные в хвост, в ушах и в носу – пирсинг. На предплечьях, выглядывающих из-под рукавов футболки – татуировки. В общем, одна большая ходячая примета.
Настя налила себе чая и снова устроилась на диване. Как именно ей нужно было отвлекать или развлекать Сашу, она не знала, но планировала через время отправиться к нему и решить на месте, что именно стоит делать, когда они вновь окажутся тет-а-тет."
"Прошёл час с того момента, как Настя переступила порог дома Зубаревых.
Саша так и не появился в поле её зрения, и она была этому даже рада. Влас тоже – как ушёл, так больше не возвращался, и Настя оставалась всё это время наедине с собой.
Наконец, решив, что она не станет и дальше сидеть в одиночестве, направилась к комнате Зубарева. Дойдя до двери, остановилась и прислушалась к доносящимся из-за неё звукам. Различила приглушённые голоса – один из них принадлежал Саше, а второй, видимо, Власу.
Настя сделала глубокий вдох и, осмелившись, всё же постучала в дверь комнаты Зубарева. Голоса мгновенно стихли.
– Войдите! – это откликнулся Влас, и Настя, не медля, нажала на ручку двери. Распахнула её перед собой, тут же нашла глазами Сашу. Он смотрел на неё со всё той же злостью, которая была в его взгляде и вчера, да иного Настя и не ожидала.
– Я пришла, – неловко проговорила она, переводя глаза на Власа.
– Отлично, – мгновенно откликнулся он. – Займёшь пока Сашу, мне надо будет кое-что сделать.
– Ты охерел?
Эти два слова прозвучали так неожиданно и были пропитаны такой агрессией, что и Настя, и Влас с удивлением воззрились на Зубарева. Он же буквально прожигал своего помощника взглядом, и Настя была уверена – если бы глаза Саши метали молнии, Влас бы уже пал смертью храбрых.
– Я не охерел, Саш. Мне действительно нужно заняться делами. А вы тут сами разбирайтесь.
Влас ушёл. Так быстро, словно если бы продолжал находиться с ними, то это бы кончилось плохо, и Саша с Настей остались наедине.
– Он сказал, что ты всё же припёрлась, – хмыкнул Зубарев, отворачиваясь.
– Раньше ты таким грубым не был.
– Забудь про раньше. Я не хочу тебя видеть, ты это вчера не уяснила?
Настя медленно прошла в сторону кресла, в котором устроилась так, чтобы видеть лицо Саши.
– Уяснила. Но мне, знаешь ли, как-то на это плевать.
– А мне нет. Я хочу, чтобы ты убралась. Из моей комнаты – для начала, из этого дома – впоследствии.
– Неа. Так не получится.
