С порога бросилась к внучке и прижала её к себе так сильно, что Насте даже показалось, что слышен хруст костей.
– Мам… Я Глашу отдохнуть уложу, а сама к тебе приду. Поболтаем, – как можно беспечнее сказала Настя, отлепляя мать от Аглаи.
– Да… да, конечно, – проговорила та и ушла на кухню готовить чай.
То, что Настя почувствовала относительно Глаши, когда укладывала ту в постель, кажется, принимало немалый размах. Аглае будто кто-то выключил все эмоции, и Настя напрочь не понимала, что с этим делать. Она бы многое отдала за то, чтобы Глаша, например, закатила истерику.
Это было бы гораздо более свойственным для её возраста, чем лежать вот так и смотреть в одну точку.
– Поспи, ладно? – шепнула она дочери, склоняясь над ней, чтобы поцеловать в щёку.
– Посплю, – выдохнула малышка, и Настя, посидев рядом с Аглаей ещё немного, вышла из комнаты и отправилась к матери.
Она и сама чувствовала себя так, будто внутри было слишком много всего. Причём настолько разнообразного по ощущениям, что казалось – стоит только поднести к ней спичку, как всё запылает таким огнём, который поднимется до небес.
Но у Насти был способ от этого избавиться – поговорить с матерью, а как вытащить всё из Глаши, она пока не представляла.
Она молча устроилась за столом напротив ожидающей её мамы, молча же отпила глоток чая, а потом словно плотина изнутри прорвалась. И Настя начала говорить и говорить… причём не только о том, что случилось сегодня, но и о том, о чём она умалчивала даже в разговорах с матерью.
О прошлом, о Зубареве, о том, что она чувствовала и о чём переживала. И понимала, что с каждым произнесённым словом ей становится легче…
Ночью же Настя лежала без сна и смотрела в потолок, чутко прислушиваясь к дыханию дочери. Она думала о том, как рассказать обо всём Саше, понимая, что это неизбежно. И о том, как отреагирует муж на это событие. Не бросит ли реабилитацию, чтобы быть рядом с ними? Такого Настя допустить не могла.
– Мам… – раздалось в тишине так неожиданно, что Настя приподнялась на локте, вглядываясь в полумрак.
Сердце застучало так быстро, что стало с силой ударяться о рёбра. Приснилось что ли Глаше что-то страшное?
– Да? – коротко отозвалась она, и мгновением позже рядом с ней юркнула под одеяло Аглая.
– Мне страшно одной.
– Ты не одна. Я с тобой, – заверила дочь Настя, прижимая к себе малышку. – И не бойся ничего. Мы вдвоём со всем справимся.
– Я спросить кое-что хотела у тебя, – шепнула Глаша.
