Здесь, в ресторане «Бунин», как уже говорилось, обстановка напоминала загородную дачу начала прошлого века. Разумеется, Леня мог помнить такие дачи исключительно по художественным фильмам и экранизациям русской классики. Соответственно, у него возникло кинонастроение. Он прикрыл правый глаз ладонью, прищурился и задумчиво проговорил:
– Контражур! Надо будет добавить света… или, наоборот, убавить. Получится готичненько…
– Что, извините? – переспросила его миловидная круглолицая официантка, бесшумно возникшая рядом с его столиком.
– Я говорю, что нужно будет добавить света… – протянул Маркиз и пристально посмотрел на официантку.
– Я могу попросить Павла Васильевича, чтобы он включил люстру… – немного растерянно отозвалась девушка. – Но вообще мы специально создаем приглушенное освещение… для более интимной, доверительной обстановки…
– Да нет, вы меня не поняли.
Сейчас мне здесь очень нравится, вполне интимненько, но вот если снимать здесь кино, то со светом что-то придется делать…
– Кино?! – переспросила официантка, и ее глаза восторженно заблестели. Слова «кино», «съемки», «третий дубль» звучали для нее райской музыкой.
– Кино? – повторила она мечтательно. – Вы работаете в кино?
– Разумеется, – Леня привстал, – Леонид Марков.
Вы, конечно, видели картину «Смерть по доверенности»? Это – моя работа…
– Нет… – стыдливо призналась официантка. – Но я непременно посмотрю… А вы режиссер?
– Почти… – Леня скромно потупился. – Вообще-то, от меня зависит больше, чем от режиссера. Я занимаюсь кастингом…
– Чем? – переспросила девушка.
Она была девушка скромная, несовременная, воспитанная бабушкой-учительницей, и в большинстве иностранных слов ей слышалось что-то неприличное.
– Подбором актеров. Кстати, вы не хотели бы сниматься в кино? У вас такое замечательное лицо! И это платье! Оно вам так идет! Его просто необходимо снимать!
– Вы меня превратно поняли! – официантка попятилась, ее лицо порозовело. – Я девушка порядочная… я не готова сниматься в эротических сценах!
– Что вы! – Леня галантно поклонился.
