Сколько можно издеваться и тешиться его красивыми словечками о вечной любви до гроба? Решили мы его проверить с подругой. Она позвонила на его мобильник, типа, мол, номером ошиблась, а он сразу начал знакомиться и говорить, что глубоко одинокий, никто к нему не приезжает, и всё в таком духе.
Для меня этот человек умер сразу. Сейчас звонит, просит прощения, клянется, что такого больше не будет никогда, дай шанс. Как такому уроду верить можно? Не будьте лохушками, не верьте им никогда и ни за что в жизни! Обдерут до нитки и глазом не моргнут.
Наглые гады. Твари, в общем. Не вздумайте вестись на красивые словечки, лживые абсолютно все!»
«Лара, я такая дура… Часто от бывших зэков приходится слышать, что не отсидевший не знает и не может понять тюремную жизнь. По-своему они правы. Я со своим решила встретиться.
Поддерживать отношения с зэком — в каком-то смысле отсидеть вместе с ним. Я думаю, меня хорошо поймут матери, жены и девушки, ожидающие своих сыновей, мужей и любимых.
Постепенно происходит так, что вместе с письмами, которые он присылает, поздравлениями в открытках, аудиозаписями из тех мест, к тебе приходит дух тюрьмы, как бы проникая в тебя, и этот мир становится частью твоей жизни. До боли ощущая потребность “влезть в шкуру” любимого, примерить её на себя, ты начинаешь невольно тянуться и к его миру.
Вот мы выходим, и меня ведут к начальнику колонии, предварительно перетряхнув все вещи в моей сумке с целью “досмотра”.
От начальника узнаю, что мой друг находится в изоляторе, после чего будет переведён в зону, поэтому нам не предоставят свидание. С садистским удовольствием “хозяин” мне сообщает: “Зря вы не зашли в управление. Там бы вас сразу поставили в известность!”
Дальше он начинает что-то долго говорить о том, что мой друг не хочет работать и много из себя воображает, считая себя выше окружающих. Предоставив “хозяину” возможность выговориться, наконец останавливаю его словесный поток: “Я понимаю.
Но это ваши дела, я в них не разбираюсь. Я приехала на свидание к этому человеку, и я его хочу видеть”.
Тогда он принимается за меня. Следуют долгие расспросы: чем я занимаюсь и кем прихожусь зэку. Опасаясь, что иначе нам точно не предоставят свидание, говорю, будто мы состояли в гражданском браке, хотя это не так. “Ну вы ж ему только сожительница, а не жена”, — с презрением бросает начальник. “И что?..” — отвечаю.
