Даже малым детям известно, что наша российская тюрьма — это совсем не то заведение, где из разбойников, преступников и плохих, нечестных людей делают, методом перевоспитания, образцово-показательных граждан, которые сразу же по выходу с зоны принимаются на практике демонстрировать свои благие намерения и человеколюбие. Главное, верить и печь пирожки. Да, они меняются, только в ещё худшую сторону. Всё, что они могут обеспечить, так это отвратительную безденежную жизнь. Прости меня, моя подруженька, но богата дурами земля русская.
Инстинкт самосохранения отсутствует напрочь. Потом в психушке будешь лежать с диагнозом психопатия или суицидальный настрой.
— Юля, прекрати! — закричала я на подругу.
— Не прекращу. Кто тебе ещё правду скажет? Знаешь, а многим в колонии нравится находиться: крыша над головой есть, кормят, иногда лечат, круг общения имеется на любой лад, никто не гундит целыми днями, работай как хочешь. Да и передачки идут постоянно. Что там, за воротами, — пофиг. Эти люди вне политики! Что ещё нужно для счастья? Многие и возвращаются обратно.
Опыт помогает выжить. А родным нужно такое счастье? Они верят, а зря: бывших зэков не бывает, тюрьма дает отпечаток на всю жизнь. Обида, озлобленность от системы — это навсегда! Всё самое худшее, что было в человеке, обостряется и лезет наружу в усиленном режиме…
Вернулся Игорь и посмотрел на Юльку так презрительно, что она тут же поспешила удалиться.
— Не понимаю, какого хера она тут постоянно тусуется?
— Вообще-то Юля моя подруга.
— У нас не проходной двор.
Я не хочу, чтобы она сюда приходила.
— Это моя квартира, — осторожно напомнила я Игорю.
— Ты моя законная жена, а значит, у нас всё общее, — резко заявил он и достал из холодильника бутылку.
Дочка стала капризничать. Игорь расселся на диване и, чтобы не слышать её капризы, включил телевизор на полную катушку.
— Я в магазин, — сказала я.
— Купи мне бутылочек пять холодного пива, — велел Игорь.
— А деньги откуда?
— Я скоро найду.
— Ты это говоришь каждый день, — раздражённо произнесла я и закрыла за собой дверь.
Понимая, что муж никогда не устроится на работу, трудиться пошла я. Мы поменялись ролями. Теперь он сидел с малышкой, а я вкалывала, как прокажённая, чтобы кормить семью и хоть как-то погашать свои долги и кредиты. Других вариантов не было.
Однажды, когда вернулась поздно ночью, едва стоя на ногах, я услышала, что в квартире играет громкая музыка, и тут же поспешила её выключить. Уже очень поздно. Могли пожаловаться соседи.
