– Ничего себе! Да за такие деньги! Да что я, девочка по вызову, чтобы за час такие шальные деньги загребать? Не-е… я не возьму…
Пока его уговаривали, в кухню вбежал удивленный братец Милки с черной кроссовкой в руках.
– Ляна! Глянь! И в мой башмак кто-то пены накидал! Блин! Как же мне теперь? – и он страдальчески морщил лицо. – Мне, наверное, тоже деньги нужны будут… ну, чтобы в бутик-то?
При этих словах отчего-то вытянулась физиономия у Корнеева.
– Бли-и-и-ин!!! Ну и какая сволочь… Блин! Да у меня ж! Вот гады! Слышь, красавец, эт ты, что ль, в мою кроссовку этой дряни натолкал?
– Чего это в твою-то?! – возмутился братец подруги.
– Это я в свою натолкал! Мои ж черные!
– И мои тоже! – пожирал его глазами Корнеев. – Только у тебя шнурки белые, а у меня черные, видишь? Ты, блин, вообще башкой-то жрешь только, что ли?! Ну смотреть же надо!!!
– Да ладно! – не верил виновник. – Какие твои-то?
– Витька, слышь. Вот твои… – любезно подсказал кто-то из друзей. – А те, что ты устряпал, точно его!
На Витьку страшно было смотреть.
– Слышь, парень, я не хотел… я свои хотел… ну, блин, ну надо ж… – Неудачливый Витька не знал куда деваться. Причем не похоже было, что его терзают угрызения совести из-за кроссовок Васяткина. – Не, ну серьезно ж хотел только себе!
– Та-а-а-ак!!! – зверем глянула на него сестрица. – Значит, так, я тебе на машину денег не одолжу, пока этим парням все не оплатишь! Нет, ну ты на него посмотри – прямо Афродита! Без пены ни шагу!
Витька клятвенно пообещал занести деньги прямо сейчас же и шумно унесся вместе с друзьями, а Ляна с Милкой пригласили пострадавших поужинать – все равно Витьку ждать.
За столом речь сначала пошла о работе – а как же иначе, если ужинаешь с начальством!
– Васяткин, а у нас там горящая путевочка в Турцию была, – деловито хмурилась Милка. – Ты ее продал, что ли?
– Ее Мария Тарасовна выкупила, – пояснил Степан. – Она очень просила. У нее с зятем какие-то проблемы, вот и решила отдохнуть.
– Так она ж отдыхала уже! – вытаращилась Милка.
– В том месяце ездила, и сейчас опять?
Корнеев махнул рукой:
– Людмил Глебовна, Тарасовне надо…
Мария Тарасовна была самым старым работником агентства и по стажу, и по возрасту. Пожилая женщина, работая техничкой по четыре часа в день, регулярно выкупала горящие путевки, загружалась за границей баулами, а потом торговала на рынке привезенными шмотками. В тот раз, как видно, товар быстро разошелся, и женщине снова потребовалось ехать за рубеж.
