– Вася! У меня такие новости!.. – появилась в дверях Люся.
Василиса даже не повернула головы.
– А где Таракашин? – догадалась вдруг спросить Людмила Ефимовна.
– Таракашин? Он позорно сбежал! – сообщила Василиса с ноткой презрения. – В нем так и не проснулся настоящий мужчина!
Люся напряглась, не хотелось ей обижать подругу, однако не удержалась:
– Вася, а позволь спросить – как ты в нем этого самого мужчину будила? Я смотрю – наша постель застелена чистым бельем, на столе… да, на столе слабая карикатура на романтический ужин… Вася, ты решила очаровать Таракашина?
До последней минуты Василиса Олеговна пристально наблюдала за событиями сериала, но слова подруги сбросили ее с дивана.
– Ты на что намекаешь? – уперла она руки в боки и гневно задергала бровями. – Ты хочешь сказать, что я на этого червяка позарилась?!
– Нет, но позволь… какой же он червяк, он все-таки…
– Нет, ты хочешь это сказать! – топнула ногой Василиса. – Да я из него решила настоящего мужика сделать, чтобы Ольге на свадьбе за него стыдно не было! Чтобы тебе не стыдно было людям в глаза смотреть! Я ведь…
Она в расстройстве принялась бегать по комнате, ее волнение передалось сначала Малышу, который дремал возле телевизора, а потом и коту, который теперь гонялся за мохнатыми лапами собаки.
Живописная группа металась по комнате, и Люся уже пожалела, что не удержала язык за зубами.
– Настоящий мужик – он должен быть гармоничной личностью, так? – не успокаивалась Василиса.
– Вот я и стала его к гармонии приучать! Сначала заставила сделать зарядку. И, да, Люся, он ее выдержал! Правда, потом у него тряслись ноги и руки. Зато тесто для оладушек трясущимися руками взбивать удобнее! В этом я на нем сама убедилась – он справился за полчаса! И кровать у нас свежим бельем застелена – верно. Потому что все старое он засунул в машинку и перестирал. А пока машинка крутилась, он же не мог сидеть сложа руки, пылесосил ковер и протирал пыль.
И вот когда я уже совсем почти увидела в нем мужчину, когда я доверила ему самое… так скажем, интимное…
– Я же говорила! А ты – червяк, червяк! – снова не удержалась Люся.
Однако Василиса на нее даже не взглянула. Она уставилась в угол комнаты, вытянула шею и, обиженно тряся губами, пролепетала:
– Когда я доверила ему самое интимное – наше мусорное ведро, он, скотина, сбежал! Дезертировал! Слабоват оказался! Не вынес.
