Люся звонила в милицию, а Василиса отбивалась от Николая Николаевича, тот таки дождался своего часа и теперь требовал немедленного исполнения своих желаний.
Домой подруги вернулись за полночь.
В гостиной горел свет, а за столом степенно сидели Павел, Ольга с Володей и зачем-то Таракашин, вероятно, для массовости.
– Вот они, – сурово дернул бровями Павел Дмитриевич. – Заявились. Ну я не знаю, как с ними теперь будем бороться, какое наказание придумаем. Ольга, что ты предлагаешь?
– Я считаю, наказать следует…"
"Люся, уставшая от всех потрясений, и Василиса, которую просто распирало от гордости за такую умную подругу, переглянулись, а потом Вася неизвестно кому сказала:
– Вот сейчас сниму ремень, не посмотрю, что вы здесь все при званиях да высших чинах, и как пройдусь по ребенкиной заднице! Он еще мать наказывать вздумал! – И уже конкретно сыночку: – А ну марш домой, лоботряс!! Мать за него бегает дела раскручивает, а он тут о наказаниях размечтался!! Быстро домой! Тебе уже иззвонились небось! Дело закрывать надо!
Ольга поперхнулась на полуслове, а Павел с облегчением передохнул:
– Все, Оля, отбой.
Они уже кого-то доконали, теперь мы некоторое время можем спать спокойно. Всем спасибо.
А через два дня состоялась Ольгина свадьба.
Еще никогда в жизни Люся не была такой счастливой, как в тот момент, когда выносила каравай! Еще никогда Ольга не была так прекрасна в своем простеньком светлом платье, а Володя так горд своей невестой. Еще никогда Василиса не красилась столь вызывающе и не наряжалась так откровенно.
И тамада был веселый молодой парень, и он нисколько не уступал в шутках, в задоре и юморе опытным в таких делах Василисе и Люсе. И никакого сожаления у них не было, что они здесь сегодня самые дорогие и почетные гости, а вовсе не ведущие. И музыка гремела, и гости были радостны, и собачки-актеры всех покорили своим мастерством, а абрикосовый пудель Люся был самым милым и талантливым! Правда, все чуть не испортила некая хмельная компания, которая нарисовалась в середине вечера.
Возглавлял компанию Таракашин в своем черном ритуальном костюме.
– Вот! – широко взмахнув рукой, заявил он Ольге. – Это все мои… гаражане! У них у всех приглашения на свадьбу! Я их сам написал!! Ребятки! Занимайте лучшие места, моя доченька женится! Я сам воспитал такую красавицу, поэтому имею право!! Мои гены!
Люся стала медленно подниматься, и вместе с ней со дна души поднимался девятый вал возмущения.
